На острове

Гарвис Грейвс Трейси

Анна взвизгнула и захихикала, забралась на меня и попыталась зажать мои руки, чтобы прекратить щекотку.

– Здорово, – сказала она. – Книги и музыка. Два моих любимых увлечения. Спасибо! – Она поцеловала меня. – Это лучший день рождения за долгое время.

– Я рад, что тебе понравилось. – Я вытащил руки из-под нее и заправил волосы ей за уши. – Я люблю тебя, Анна.

Удивленное выражение лица дало мне понять, что она не ожидала это услышать.

– Ты не должен был влюбляться, – прошептала она.

– Но влюбился, – стоял я на своем, глядя

ей в глаза. – Я уже много месяцев люблю тебя. И говорю тебе об этом сейчас, потому что думаю, что ты тоже меня любишь. Просто не считаешь, что это правильно. Скажешь, когда будешь готова. Я могу подождать. – Я притянул ее к себе и поцеловал в губы, а когда поцелуй окончился, улыбнулся и прошептал: – С днем рождения.

Глава 31 – Анна

Я должна была догадаться, что Ти-Джей влюбляется. Все признаки были налицо уже довольно долгое время. И только когда он заболел, я пожалела, что не успела признаться, что он совершенно прав.

Я тоже его любила.

Через неделю после своего дня рождения я легла в постель рядом с Ти-Джеем и обнаружила, что он уже уснул. Я задержалась, чтобы сходить в туалет и наполнить бутылку водой из бака, но Ти-Джей все равно лег лишь на несколько минут раньше меня, плюс он никогда не засыпал без того, чтобы перед сном не заняться любовью.

Когда следующим утром я проснулась, мой парень все еще спал, и не встал, даже когда я вернулась с рыбалки и после сбора кокосов и плодов хлебного дерева.

Я залезла в кровать. Ти-Джей лежал с открытыми глазами, но выглядел утомленным. Я лизнула его грудь.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Нормально, просто малость устал.

Я поцеловала его за ушком, что он очень любил, и тут же отстранилась.

– Эй, не останавливайся.

Я коснулась его шеи.

– Ти-Джей, здесь шишка.

Он поднял руку и потрогал вздутие кончиками пальцев.

– Скорее всего, это фигня.

– Ты же сказал, что сообщишь, если что-нибудь заметишь.

– Я даже не знал, что оно там есть.

– Ты выглядишь действительно усталым.

– Все со мной нормально. – Он поцеловал меня и попытался стянуть с меня футболку.

Я села вне пределов досягаемости хватких рук.

– Тогда что это за шишка?

– Да не знаю я! – Он вылез из кровати. – Кончай понапрасну париться, Анна.

После завтрака Ти-Джей с неохотой согласился, чтобы я осмотрела его шею. Я осторожно надавила под подбородком, и по обе стороны гортани нащупала опухшие лимфоузлы. Потел ли он ночью? Не уверена. Непохоже, чтобы он похудел, – я бы это заметила. Мы оба молчали, не озвучивая никаких догадок, что могут означать эти припухлости. Ти-Джей казался утомленным, поэтому я снова уложила его в постель, а сама спустилась на пляж, вошла в воду и легла на спину, глядя в безоблачное голубое небо.

Рак вернулся. И мы оба это понимали.

Перед обедом Ти-Джей проснулся, но после еды снова задремал и к ужину не встал. Я залезла

в палатку, чтобы проверить, как там больной, и когда чмокнула его в щеку, губы обожгла воспаленная кожа.

– Ти-Джей! – Он застонал, когда я коснулась пылающего лба тыльной стороной ладони. – Я сейчас вернусь: схожу за тайленолом.

Я нашла аптечку и вытряхнула на ладонь две таблетки тайленола. Помогла Ти-Джею запить лекарство, но несколько минут спустя его вырвало.

Я обтерла потное тело футболкой и попыталась сместить на более сухую часть одеяла. Ти-Джей вскрикнул, стоило только надавить.

– Хорошо, я не буду тебя двигать. Скажи, где болит?

– В голове. За глазами. Везде. – Он лежал тихо и больше ничего не говорил.

Я выждала какое-то время и решила попробовать дать ему еще тайленола. Боялась, что его снова вырвет, но на этот раз таблеткам удалось удержаться в организме.

– Немного потерпи, и тебе станет лучше, – пообещала я, но спустя полчаса его лоб казался еще горячее.

Всю ночь Ти-Джей горел в лихорадке. Его снова тошнило, и он попросил его не трогать, объяснив, что каждое касание кажется ему ударом, ломающим кости.

На следующий день он много спал. Ничего не ел и почти не пил. Лоб казался таким пылающим, что я боялась, как бы лихорадка заживо не спекла его мозг.

Это не рак. Симптомы проявились как-то очень быстро.

Но если не рак, то что? И что, черт возьми, мне с этим делать?

Температура не спадала, и я никогда в жизни так не жалела, что под рукой нет льда. Ти-Джей горел, а мокрая футболка, из которой я складывала компресс, наверное, была слишком теплой, чтобы заметно остудить его голову, но я просто не знала, чем еще помочь.

Его губы высохли и потрескались, но я смогла заставить больного проглотить таблетку тайленола и запить ее водой. Ужасно хотелось обнять Ти-Джея, приласкать, убрать с глаз потные волосы, но мои прикосновения причиняли ему боль, и я держала руки при себе.

На третий день он покрылся сыпью. На лице и на теле выступила россыпь ярко-красных пятнышек. Я понадеялась, что лихорадка скоро отступит, что сыпь означает, что организм борется с инфекцией, но на следующее утро пятнышек стало еще больше, а температура поднялась еще выше. Беспокойный и раздражительный, Ти-Джей то терял сознание, то приходил в себя, а я паниковала, когда не удавалось его добудиться.

На пятый день из носа и рта пошла кровь. Страх накатывал на меня волнами, пока я вытирала кровь своей белой майкой, к вечеру ставшей полностью красной. Я убеждала себя, что кровотечение замедляется, но это было не так. Тело Ти-Джея покрывали синяки – подкожные гематомы. Я час за часом лежала рядом с ним и плакала, цепляясь за его руку.

– Пожалуйста, не умирай, Ти-Джей.

Когда на следующее утро встало солнце, я обняла Ти-Джея. Даже если ему и было больно, он никак этого не показал. Цыпа царапала боковину плота, я перегнулась и подхватила ее. Курица уселась рядом с Ти-Джеем и наотрез отказалась уходить. Я позволила ей остаться.