На крючке
Шрифт:
— Мои полномочия парламентёра наглым образом попрали прямо на пороге квартиры Дениса, заявив, что беременной мне вот прям щас нужно провести беседу с Лариной. Знаешь, о чём?
— Догадываюсь, — снова не сдержал улыбки я.
— В общем, никогда мне ещё не было так стыдно перед подругой за объяснения откуда берутся дети.
— У неё с этим какие-то трудности? — не понял я.
— Вот как раз у Лариной трудностей нет, Саш. У неё на этом фронте лет с семнадцати всё прекрасно. Трудности были у меня.
Я рассмеялся, поняв о чём она, но под взглядом
— Ты скоро домой?
— Как отпустит. А отпустит она только если сын вернётся с полным списком препаратов для поддержания беременности.
По-моему, тут они перегнули. Хотя, зная его мать, это вполне могла быть её личная инициатива.
— Всё понял, — улыбнулся я, — Буду ждать тебя дома.
— Хорошо.
Она положила трубку, а я взглянул на хмурого Бондаренко. Тот ничего не сказал, но всё было написано на лице.
— Лучшие уходят среди первых, — хохотнул я, хлопнув его по плечу. — Переключай сигнал, Ярыч. Устроим мажору незабываемое свидание с моей женой.
— Изверг, — хмыкнул Брат и потянулся за ноутбуком на заднее сидение.
Весь день был полон сюрпризов. С момента задержания рыжего всё пошло наперекосяк, начиная от взбешенного Бати, прознавшего про подготовку и назначившего Польцу выговор, что гарантировано приведёт к полевым учениям, до вмешательства представителя посольства соединенных штатов с требованием прекратить несанкционированную операцию в отношении гражданина США. И они были бы сразу посланы нахрен, но весь вопрос заключался как раз в том, что у мажора было двойное гражданство, а Панфилов-старший слишком большая шишка, с которой нельзя было не считаться.
В общем, посольство и сам Панфилов были отшиты лично Батей, который урегулировал все вопросы через верхушку, пообещав нам полугодовую командировку в Астрахань. «Чтоб неповадно было». Наказание жестокое, но справедливое, поскольку наши действия являлись уголовно наказуемыми.
В итоге, вернуться в квартиру Цветочка мне удалось только ближе к вечеру, но и там меня ждал сюрприз в виде элегантной женщины в белом полушубке, курившей на площадке у двери в квартиру.
— Вы кого-то ждёте? — без приветствия задал я вопрос.
Настроение было крайне паршивым, и к беседам не располагало, даже если это хорошая знакомая Цветочка.
— Жду. Здесь проживает моя дочь, но её нет дома, — проворковала она, жеманно поведя плечом.
Я достал ключ, игнорируя удивлённый взгляд, вставил его в замочную скважину и открыл дверь сделав приглашающий жест.
— Альбина скоро вернётся. Проходите, вместе подождём.
Я прошел следом, отмечая, что Цветочек шикарные формы взяла от матери. Увидел бы эту женщину со спины, наверняка бы спутал.
— Меня зовут Саша, — представился, опуская пакет с продуктами на тумбочку.
Тёща обернулась, окинула меня задумчивым взглядом, отметив кольцо на руке и принялась стягивать бежевые сапожки, явно не предназначенные для русской зимы.
— Меня Анжелика. Честно признаться, я несколько удивлена вашим присутствием
Мне не понравился ни тон вопроса, ни его подача. Из того, что мне известно, я сделал вывод, что Аля своих родителей не жалует, а значит и о жизни своей вряд ли рассказывает подробности взаимоотношений с мужчинами. Но эта особа знала, что мой Цветочек непреступная крепость.
— Я на вашей дочери женат, — ответил спокойно, следя за тем, как вытягивается от удивления её лицо. — Проходите на кухню, думаю, там ждать будет удобнее, чем в прихожей.
— Да ну нафиг! — выдохнула подруга с изумлением глядя на мою руку. — Чё за фигня? Уварова, вот стоит оставить тебя ненадолго без присмотра — ты то ребёнка заделываешь, то замуж выскакиваешь! И это в течении половины суток!
Я шикнула, выдернула пальцы из крепкого захвата и обернулась в сторону кухни, куда ушла дородная женщина с командирским характером.
— Он меня обманул, сказав, что мы только заявление подадим. Замуж я не собиралась, Кать. Просто отделаться нужно было от него и по тихой слинять куда-нибудь.
Ларина откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди в жесте, означающем, что ни единому моему слову не верит.
— Где это видано, чтобы ЗАГСе расписывали в день подачи заявления? И вообще, вопрос «согласны ли вы?..» тебя не насторожил?
Я махнула рукой и не стала отвечать. К тому же Эвелина Алексеевна возвращалась с кухни с подносом и дымящимися чашками, наполненными зелёным чаем.
— Так, девочки, ну-ка быстро разобрали чашки. И чтобы всё выпили, я по особому рецепту чай завариваю.
Я грустно вздохнула, уже понимая, что сейчас она обязательно им поделится. Да не просто поделиться, а заставит всё записать, как и прочие за весь день.
Дениса мы теперь проклинали вместе, потому что мама у него самый настоящий домовой генерал. Телефоны она отобрала, к делу нас приспособила и головомойку устраивает не хуже, если мы с Катей что-то делаем не так.
Десять часов назад я думала, что ничего страшного. Мы поговорим, я заберу Ларину и вернусь домой. Шесть часов назад я поняла, что Кайгарова — женщина с невероятно сложным характером, но всё ещё думала, что можно с ней справится. Три часа назад я сдалась. Ей всё равно, что по факту её действия считаются насильственным удержанием и имеют статью в уголовном кодексе. У неё же сын работает в органах!
— Мама, вы не устали ещё нас поить и кормить? — тоскливо спросила Ларина, закатывая глаза к потолку.
Да. Мама, и никак иначе. Эвелина Алексеевна на тысячу процентов была уверена, что это её невестка, и по-другому обращаться ей к себе не позволяла.
— Бог с тобой, доченька, — отозвалась она. — РРазве от такого устают?
Я устала от одного только мельтешения из зала в кухню и обратно, но вслух сказала:
— Любить готовить — это дар, Катя.
В ответ она зыркнула на меня так, что я сразу поняла, со мной она расправится сразу, как это станет возможным.