На крючке
Шрифт:
У меня внутри всё сжалось от горечи, сквозившей в его голосе.
— Ты себя в этом винишь? — спросила хрипло, глядя в его необычайно серые глаза.
— Если бы я не позволил сесть или хотя бы проверил ремни безопасности, она бы выжила, Аленька, — усмехнулся он и откинулся на спинку стула. — Дерьмовая защита в тогда ещё дерьмовой машине.
— Но…
— Ей всего пятнадцать было, — перебил он. — Не представляешь, как больно было смотреть в глаза её родителям и понимать, что ты жив, а их чудесной девчонки больше нет.
Мы
Теперь я понимала, почему он постоянно сам меня пристёгивает и дёргает ремень безопасности. Сильно обжёгшись однажды, дуешь и на холодную воду.
— Ты… Ты это уже пережил? — нарушила я затянувшееся молчание и пытливо посмотрела на него.
Не только мои тараканы размером с Годзиллу.
Проскуров невесело усмехнулся, но кивнул, снова взяв в руки горячую чашку.
— Через несколько дней после аварии я узнал, что Вика была беременна. Но не от меня, поскольку я довольно длительное время проходил стажировку в соседней области. Была угроза выкидыша, но врачи сохранили малыша. Через год до меня дошел слух, что после родов она отказалась от ребёнка, потому что у того был изъян в виде заячьей губы.
Я сидела и потрясённо слушала, пытаясь понять, как девушка, уже мать, могла так поступить? Заячья губа — это же не так страшно. Это ведь оперируется, насколько мне известно. Отказаться от крохи, которая любила тебя все девять месяцев, пока находилась под сердцем?
— Это ужасно.
Саша устало улыбнулся, допил чай и поставил пустую чашку на стол с глухим стуком.
— От тебя ведь тоже отказались, насколько я помню, — и это не был вопрос, но он явно ждал объяснений.
— Лучше бы в детский дом сдали, — ответила я, разглядывая узор на скатерти. — Мать считала, что может меня содержать, а отец как-то сказал, что, не будь я девчонкой, он бы забрал меня к себе.
Внимательный взгляд внезапно случившегося мужа требовал и дальнейших пояснений, но я пожала плечами и добавила только:
— Среди мужиков есть много женоненавистников.
Сейчас я это понимала. Но ещё полгода назад казалось, что все они такие. Что женщина для них — лишь удобная мебель. Как массажное кресло, которое можно включить и получить удовольствие. Вот только Светкин муж Костя или Нюткин Стас, мой начальник или Саша — они иначе относятся.
— Почему ты хотела, чтобы он забрал тебя? — ворвался его вопрос в поток моих размышлений.
Я только на миг пустила воспоминания в мысли. Только на миг. Но этого хватило, чтобы словно наяву услышать отголоски прошлого и забыть, как дышать.
Поначалу требования уйти к себе в комнату, затем тихие стоны, едва слышные вскрики. Изо дня в день странные знакомые, которые сперва вели себя приветливо, но по мере моего взросления ухажёры женщины, что меня родила, начинали смотреть с нескрываемым интересом.
Моя мать была слишком красивой. Настолько
«Охренеть! Я и не знала, что твоя мать шлюха».
Я болезненно поморщилась и встала, чтобы убрать пустую чашку, но Саша перехватил руку, подтянул к себе и поймал мой взгляд.
— Расскажи, Цветочек. Я хочу познакомиться со всеми твоими тараканами.
Пожалуй, это был первый раз, когда упомянутые затаили дыхание вместе со мной. И только один, самый осторожный, робко напомнил, что в прошлый раз, когда выяснилась правда, нравившийся мне мальчишка из параллельного класса начал отпускать откровенно издевательские шуточки в мой адрес.
Где гарантии, что и сейчас это не отвернёт Сашу от меня?
— Я не хочу говорить об этом, — ответила, отведя взгляд от его серых, проницательных глаз. — Не хочу.
Волк погладил тыльную сторону моей ладони большим пальцем и выпустил её, позволив мне отстраниться. Вот только я сама не хотела.
И вообще я с тоской думала о том, как он уйдёт домой сегодня, но ещё хуже было, когда представляла, что он может остаться. Мне так хотелось понять его мотивы. Нет, он говорил, но…
— Зачем ты женился на мне, Саш? Можно ведь было по-другому всё. Совсем иначе. Мы оба знаем, что твоя настойчивость не оставила бы мне ни единого шанса.
Внезапный муж ласково улыбнулся мне, приобнял за талию и заставил сесть на свои колени, преодолев лишь лёгкое сопротивление с моей стороны. А после тихо, но уверенно шепнул на ухо:
— Я ведь уже сказал, Аля, что мне от тебя нужна только ты.
Осторожный поцелуй в шею заставил взметнуться сотню бабочек, откуда-то взявшихся в животе.
— Ребёнок — это замечательно. Но с любой другой женщиной я бы поступил совсем иначе. С полной ответственностью подошёл бы к вопросу отцовства…
— Но ты ведь…
— Отцовства, а не брака, Цветочек, — перебил он мою попытку что-то доказать.
Я не привыкла верить мужчинам, но ему почему-то хотелось верить. И я, кажется, верила. Без году неделю мужу верила.
Его ладони легли на мой живот и осторожно, очень бережно погладили. Эти лёгкие невинные прикосновения вызвали во мне уже знакомые ощущения, от которых участился пульс и ускорилось дыхание.
Я тихо вздохнула, но позволила ему продолжить и получила ещё один острожный поцелуй, от которого по спине побежали приятные мурашки, а низ живота стянуло сладким спазмом. Мой тихий стон сорвался с губ неосознанно, но, наверное, именно он послужил сигналом к началу действий Саши.
Он обхватил пальцами мой подбородок и заставил взглянуть в его глаза. Одна секунда, в которой он разглядел моё согласие, а после потянулся за поцелуем. Поцелуем, от которого крышу сорвало у обоих. Он был неспешным, но сладким и очень чувственным. И пока я утопала в нём всем своим существом, ощущала, как нежно поглаживают мои бёдра большие и сильные руки.