На крючке
Шрифт:
Да и где гарантии, что однажды он не поступит со мной так же? Я ведь его не знаю почти. Не хочу, чтобы дочь узнала вкус предательства. Если за себя я могу ответить, то за поступки Саши отвечает только он сам. И кто знает, что однажды может щёлкнуть в его голове?
Когда дородная женщина в возрасте пригласила нас в кабинет, я уже была окончательно настроена на то, чтобы довести будущего супруга до нервного срыва ещё до того, как мы попадём в ЗАГС. Уверена, с постоянной головомойкой он будет думать лишь о том, как избавиться
Из двух зол выбирают меньшее. А раз уж мы минули точку невозврата, то лучше я соглашусь на воскресного папу, чем на мужа.
Главврач, проверив удостоверение Волка и что-то найдя в компьютере, охотно выписала для нас справку о беременности. Я вела себя тихо и даже под внимательным взглядом Саши ничем не выказывала недовольства. Сейчас могла себе позволить несколько часов спокойствия, к тому же у меня начала болеть голова, да и есть уже хотелось.
Из женской поликлиники мы вышли уже минут через десять. Так называемый жених свернул кусок бумаги, который не представлял для меня ценности, в четверть и уверенно направился к своему железному коню.
Снова посадив меня в машину и пристегнув, Волк на этот раз не торопился в тепло автотранспорта. Ещё минут десять он звонил кому-то, став ко мне спиной, которой я и любовалась неосознанно всё это время через лобовое стекло.
— Проголодалась? — первым же вопросом прозвучало, когда он сел за руль, впустив внутрь морозный воздух. — Знаю одну отличную пиццерию.
И только я хотела ответить вредное «нет», как этот… этот… взял и, хитро взглянув на меня, добавил:
— У них есть такая вкусная пицца с хрустящей корочкой и зелёными огурчиками — пальчики оближешь. А уж какой они к ней соус подают, м-м-м.
И столько соблазнительного предвкушения в голосе, будто он мне минимум прогулку по райским кущам обещает. И ведь знает, чем заманить. Гад!
— Хочу, — ответила тихо, чувствуя уже, как все рецепторы требовательно вопят: «Вкусна-а-а-а!» — И горячий шоколад с мандаринами. И ёлочку, — угрюмо добавила я, проклиная так и не позвонившую мне Ларину.
Сглатывая слюну, я старалась не замечать насмешливый взгляд отца своего ребёнка.
Отомщу я тебе, Саша. Ох, отомщу. Это сейчас тебе нравится, а через неделю сам сбежишь, только пятки сверкать будут.
Два часа спустя
И как у него это получается?
Я удивлённо рассматривала маленькую ель в горшке, стоящую на моих коленях, и протянутый очищенный мандарин.
— Ещё один, Цветочек? Или хватит?
Мы сидели в коридоре ЗАГСа в ожидании своей очереди. Я знаю, что сейчас мы просто подадим заявление и он отвезёт меня домой. После самой вкусной в мире пиццы с горячим шоколадом я чувствовала
Удивило то, что он ни разу не спровоцировал меня на скандал. Это я умею обходить острые углы в беседах, но Саша виртуозно обходит даже темы, где может случиться провокация. Мы разговаривали обо всём. Вообще. Но ни разу не коснулись вопросов о моей беременности, отношениях и его работе. И не то чтобы я пыталась вывести его на скользкую дорожку, чтобы поругаться, скорее, охотно поддавалась. Нервничать лишний раз не хотелось, ведь мне хватило потрясений.
Но вот сейчас, сидя в коридоре ЗАГСа и поглощая очищенные мандарины, я поймала себя на том, что не нервничаю. Вот вообще ни капли. А он всё подаёт мне чищенные мандарины и подаёт.
— Цветочек?
Я протянула руку и посмотрела в его удивительные глаза.
— Тебе не кажется странным, что мы так долго в очереди, только чтобы подать заявление?
Саша взглянул на наручные командирские часы и спокойно ответил:
— Нет. Мы тут всего двадцать минут.
Странно. Мне показалось, мы тут уже час торчали, если не больше, а очередь почти не двигалась. Я даже прогуляться один раз успела, когда он заходил с документами в первые.
Кстати…
— А где документы, Саш?
Я посмотрела на руки жениха и обнаружила пропажу.
И только тот хотел что-то ответить, не скрывая смешинок во взгляде, из кабинета выглянула женщина и позвала нас:
— Проскуров и Уварова. Входите.
Своё желание немедленно сбежать я бы не смогла объяснить даже себе. Вот просто сердце пропустило один удар, дыхание застряло, а ноги приросли к полу. И только сильные ладони Саши и тихий шепот на ухо заставили меня сделать несколько шагов.
— Ну чего ты? Мы ведь договорились уже.
Когда я вошла в кабинет, а следом за мной закрылась дверь, чётко ощутила, как захлопывается ловушка, отрезая любые пути к отступлению.
Я взглянула на улыбчивую женщину, раскрытую папочку на столе и блюдце с двумя кольцами. В голове мгновенно возникла картинка, как нас сейчас поженят. Развернулась, чтобы сбежать отсюда, но уткнулась носом в твёрдую грудь, а этот… этот Проскуров ещё и за плечи прихватил. Нежно, но сразу понятно — не выпустит!
— Что такое, Цветочек? Неужели испугалась? Мы же только заявление подать.
Когда я подняла голову, знала наверняка, что всем своим существом выражаю полное и абсолютное недоверие к происходящему.
— А кольца?
Саша смотрел насмешливо, но на губах играла очень нежная улыбка, будто перед ним не взрослая девушка стояла, а ребёнок, который ничего в этой жизни не понимает.
— А это не наши, Аль. Но если ты хочешь, мы сейчас же поедем и купим. Хочешь?
И взгляд такой… вопросительный.
— Нет, — ответила поспешно. — Отвези меня домой, а? Я устала.