Мышь
Шрифт:
Я отскочила от него, едва сдерживая рвотный позыв.
– Это омерзительно, верните мне мое письмо немедленно, - мой голос прозвучал даже тверже, чем я ожидала.
После моих слов Рассел мгновенно стал отстраненным. Он медленно развернулся и надел пиджак.
Эти секунды тянулись вечность. Я не сомневалась: он решал, как отыграться на мне. Но все равно это было лучше, чем если бы он попытался добиться своего силой.
– Вы хорошо подумали, миссис Нилс?
– Я сказала нет.
– Что ж, ваше право, - услышала
– Но учтите, я человек справедливый. Без наказания такое неуважение оставить нельзя.
Рассел подошел к двери и открыл ее.
– Дежурный!
– Окликнул он охранника, стоявшего у дальней стены.
– Подойдите-ка.
Я замерла, ожидая решения своей участи.
– Эта заключенная, - Рассел кивнул в мою сторону, - только что предлагала мне свое тело в обмен на отправку письма ее мужу. Представляете?
Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука, доказательства у него были при себе.
– Я, конечно, отказался, - продолжал он, разводя руками, словно оправдываясь.
– Но разве это не возмутительно? Вы будете свидетелем, проходите, составим протокол нарушения. А в качестве меры пресечения — двое суток в карцере. На первый раз, думаю, будет достаточно.
Охранник одарил меня брезгливым взглядом и проследовал в кабинет.
Я молча смотрела, как мне снова приписывают то, чего я не делала. Происходящее казалось мне абсурдным спектаклем, если бы только моя серая роба не напоминала мне, что все это реальность.
– Уведите ее отбывать наказание, - сухо бросил Рассел охраннику, когда они закончили с протоколом.
Сильная рука схватила меня за локоть.
– Пошевеливайся, 7982.
Я шла, не чувствуя ног. Внутри меня что-то оборвалось… Наверное, это была вера в то, что я смогу здесь выжить и не сойти с ума.
Глава 15.
Карцер находился в подвальном этаже основного корпуса. Пока охранник возился с засовом, я успела заметить, что в коридоре, кроме нас, никого не было. Тяжелая металлическая дверь открылась с протяжным скрежетом, и меня втолкнули внутрь.
Дверь за мной захлопнулась, лязгнул засов. И я осталась в полумраке бетонного склепа, освещенного маленькой, тусклой, потолочной лампой.
Все удобства камеры: дырка в полу в дальнем углу для естественных нужд и бетонная лежанка, встроенная в стену. Ни матраса, ни одеяла, ничего. С таким же успехом можно было спать на полу.
Воздух был тяжелым, спертым и холодным. Я провела пальцами по стене, ощутив липкую сырость. Садиться не решалась — холод и так уже начал ощущаться, заставляя тело непроизвольно сжиматься. Нужно экономить силы и энергию, но при этом оставаться в движении как можно дольше, чтобы немного разгонять кровь — иначе в лучшем случае мне светит пневмония, а в худшем — даже думать не хотелось. Я принялась ходить от стены до стены: четыре нешироких шага в одну
В карцере не было ни окон, ни тем более часов, чтобы как-то ориентироваться во времени. Потянулись долгие минуты ожидания. Мысли ворочались медленно, тяжело, как камни. Я перебирала в голове разговор с Расселом, его гадкую улыбку, то, как он убрал мое письмо в карман. Были ли вообще у меня шансы выйти из той ситуации без последствий?
За последние месяцы я поняла одно: когда человек, облеченный хотя бы крохами власти, обращает свое внимание на бессильного, последнему остается только надеяться на удачу, чтобы пережить это внимание без потерь.
Злость пришла не сразу. Она нарастала постепенно, как температура, — медленно, но неумолимо. Я сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и продолжала все так же вышагивать по камере, пока гнев не выгорел сам собой, оставив после себя только черную пустоту и усталость.
Со временем ноги стали гудеть все сильнее, а холод, казалось, пробрался не только под одежду, но забрался в кости и сухожилия, сковывая движения, которые и так давались мне не без труда. Ложиться было нельзя, но спать хотелось ужасно. Так же, как и есть. Желудок сводило от голода.
Когда больше не осталось сил стоять на ногах, я села на бетонную лежанку, подтянув к себе ноги и положив голову на колени, стараясь устроиться так, чтобы как можно меньшей площадью тела соприкасаться с холодной поверхностью.
Цистит в такой позе мне обеспечен, - почти равнодушно подумала я и почувствовала, как подступили слезы, но следом подняла голову какая-то беспросветная озлобленность.
Не все ли равно, Камилла? Твоя жизнь — полное дерьмо, так или иначе.
Я просто сидела, уже даже не стараясь считать минуты, и слушала, как стучат мои зубы от холода. Иногда мне начинало казаться, что это не я дрожу — что стены, пол, сам воздух вибрируют в такт этой бесконечной, монотонной дроби.
Мне снился Джош. Или не снился. Я просто думала о нем так долго и сосредоточенно, что его образ стал почти осязаемым. Я вспоминала прикосновения его рук, его голос, наш поцелуй. То, как он смотрел на меня в последние секунды нашей встречи. И его обещание: «Я буду ждать тебя». Сердце сжалось от невыносимой боли, которая заслонила собой даже ощущение холода.
Выдержу ли я, доживу ли? И если доживу, то какой к тому моменту я стану? Он ведь будет ждать ту Камиллу, которую когда-то знал… но уже сейчас от нее осталась лишь жалкая тень. Я ничего не смогу ему дать кроме боли и разочарования.
В мыслях всплыл образ Рида и то, как он вытер руки платком после того, как избил Гарднера до полусмерти. Его кабинет, освещенный тусклым, зеленым светом, где я почувствовала себя безопасно и где смогла уснуть, едва коснувшись головой подушки.