Мышь
Шрифт:
– Те выходные, которые мы провели с ней в нейтральном секторе.., - он продолжал говорить, будто не понял, что я не настроен на беседу с ним.
– Я тогда хотел близости с Камиллой, - черт, что он несет?!
– И она отвечала мне, но в итоге не смогла, и мы остановились.
Я сжал руль так сильно, что кожа под пальцами заскрипела.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Я думаю, что она не смогла тогда, -
Он повернулся ко мне:
– Если тот человек — это ты… в общем, я желаю вам счастья.
Он открыл дверцу машины и вышел, но его последние слова на повторе звучали в моей голове.
На обратном пути я не ехал, а летел, вдавливая педаль газа до упора. Кровь стучала в ушах, мысли перескакивали с одной на другую, я безумно хотел увидеть Кэм. Только лишь увидеть — я понимал, что ее боль от расставания с бывшим мужем слишком свежа, и сегодня не лучший момент, чтобы начинать заново отстраивать наши с ней отношения.
Почти бегом я зашел в дом, взлетел по лестнице и замер перед ее дверью.
Вся моя решительность словно испарилась. Что, если она уже спит? Или не хочет никого видеть?
– Джеймс, это ты стоишь у меня под дверью?
– Раздался ее голос.
– Да, можно войти?
– Входи.
– Привет, - сказал я.
– Уже здоровались, - улыбнулась она.
– Отвез Джоша, все в порядке?
– Да. Мне очень жаль, Кэм.
– Он рассказал тебе, - догадалась она.
– Так, наверное, будет правильно.
Я молчал — не знал, что ответить.
– Ты так и будешь стоять на пороге?
– А ты еще не хочешь спать?
– Спросил я.
– Наверное, я сегодня еще не скоро засну. Расскажешь мне, чем занимался эти дни?
Я прошел в комнату и сел в кресло у ее кровати. Тем вечером мы проговорили до глубокой ночи, как друзья — обо всем. Камилла в итоге заснула прямо посередине моего рассказа о том, как мы с Дейвом, еще подростками, ездили на рыбалку. Я встал с кресла, поправил ее одеяло и тихо вышел. Впервые со дня нашего расставания у меня внутри было спокойно.
Камилла
С того воскресенья, когда я впервые заснула под рассказы Джеймса, он каждый вечер проводил со мной несколько часов перед сном. Казалось,
Рана от расставания с Джошем потихоньку затягивалась и параллельно с этим росла наша близость с Джеймсом.
Почти каждое утро он уезжал из дома по делам, но даже когда мы физически были не вместе, я чувствовала его присутствие: через его сообщения и короткие звонки, через воспоминания наших вечерних разговоров накануне и через запах его шампуня, который теперь неизменно оставался на наволочке одной из подушек в моей комнате.
Нет, он не проводил целые ночи в моей спальне, но со временем мы поняли, что нам обоим приятнее и удобнее болтать друг с другом, когда он лежит рядом со мной на кровати.
В целом, кроме моей реабилитации после аварии у меня теперь была только одна проблема: Джеймс вел себя слишком по-джентельменски и за два с половиной месяца, которые прошли со дня расставания с Джошем, он не позволил себе ни одного действия, которое могло бы указывать на то, что он претендует на что-то большее со мной, чем просто дружба.
При этом наши чувства были очевидны, взаимны и витали в воздухе. Каждый вечер атмосфера между нами была более, чем интимной, и я не понимала, почему он не решается перевести наши отношения на новый уровень.
– Хочешь, почитаю тебе сегодня книгу?
– Спросил он, когда мы, как обычно, устроились перед сном на подушках в моей кровати.
– Не знаю, настроение какое-то не очень, - сухо сказала я.
Джеймс поднялся на локте и заглянул мне в глаза.
– Что-то случилось?
– Можно и так сказать.
Он сел на кровати, показывая, что готов внимательно меня слушать. И я выпалила:
– Просто ты все никак не поцелуешь меня, и это ужасно раздражает.
Джеймс улыбнулся, так искренне, солнечно, а потом склонился к моему лицу и прошептал в самые губы:
– Я уже начал переживать, что ты никогда не попросишь.
Его губы — теплые, знакомые, родные — легонько коснулись моих. Еще и еще. То была не страсть, а лишь бесконечная, запредельная нежность, в которой мы оба хотели утонуть. Когда он разорвал поцелуй, то заглянул мне в глаза и тихо сказал:
– Я люблю тебя, Камилла Спенсер.
– Я люблю тебя, Джеймс Рид.