«Мы с тобой из разных миров...»
Шрифт:
Воительница уверенно зашагала вперёд, поддерживаемая Оракулом. Девушка то и дело бросала взгляды на рядом шагающего хранителя, пытаясь понять, что же будет с ним? В голову лезли самые разные и, порой, самые неприятные мысли: от «его запрут в клетке» до «его, скорее всего, убьют».
– Что вы с ним сделаете?
– из-за попытки скрыть панику, огромной волной накрывшую юную амазонку, вопрос прозвучал в пустоту, однако адресован он был конкретному викингу, который не сразу понял, что обращаются именно к нему.
– Что?
– высокий брюнет поравнялся Мелиссой
– Мой дракон. Что с ним будет?
– гречанка смотрела строго вперёд, не желая удостаивать парня своим взглядом.
– Его убьют?
Повисло молчание. Глупо было спрашивать об этом. И так понятно, что из Фурии сделают чучело и поставят в самом главном зале селения, чтобы любой желающий смог посмотреть на неё.
– Я не знаю, что сделают с вами, - скандинав кивнул в сторону Астрид и Астерии.
– Но дракона точно не тронут. Их здесь давно не убивают.
– Странно, что викинги ценят жизнь рептилии больше человеческой.
Повисло молчание. Амазонка испытующе смотрела на брюнета и ждала, что же он скажет, но ответа так и не последовало. Воительница лишь тяжело вздохнула и снова отдалась на растерзание своим мыслям.
POV Мелисса.
Совсем скоро, буквально через несколько минут, вся колонна покинула пределы леса. Когда я вышла из чащобы, меня сразу «ослепил» белый снежный ковёр, спокойно лежащий на ещё зелёной траве. Пришлось зажмуриться, чтобы уменьшить и без того сильно мучавшую меня боль.
Когда глаза привыкли к яркости красок, я смогла осмотреть место, куда нас привели - это была деревня. Сказать по правде, в какой-то момент во мне проснулось любопытство, которое я всеми силами старалась затолкать в то место, из которого оно пришло, но всё было тщетно - заставить замолчать врождённые чувства оказалось довольно трудно.
Я, пересиливая головную боль, пыталась всмотреться в виднеющиеся вдалеке высокие и не очень постройки, но разглядеть что-либо удалось лишь на подходе к селению.
В памяти тут же стали появляться картинки из книг, которые мне удалось или выкупить у торговцев, или найти на полках нашей библиотеки, и, находясь теперь в селении викингов, мысленно я стала сравнивать нарисованные на пергаменте изображения с реальностью: разницы не было практически никакой - старые учебники, оказывается, не врут.
Стараясь не делать резких движений, я принялась крутить головой из стороны в сторону, желая получше рассмотреть окружающую меня действительность. Тут и там стояли невысокие деревянные дома в один или два этажа. Все до одного жилые здания были украшены довольно искусной резьбой. Рядом с каждым из них располагалось множество различных пристроек, назначение которых я не очень понимала. Может, там живёт домашний скот? Или хранят сено? Или какую-то провизию. Не знаю…
Я опустила взгляд вниз - местами дорога была вымощена камнем, однако говорить об идеальной ровности этой поверхности не приходилось: нужно было постоянно смотреть под ноги, чтобы, не приведи Артемида, не споткнуться об очередной плохо обтёсанный булыжник.
Улочки, если их можно так вообще назвать, были довольно узкими
В другой ситуации я бы сказала, что здесь довольно мило и, в принципе, можно жить, если бы не одно «но».
Холод. Отовсюду веет ужасным холодом: от мокрых камней, на которых построены эти дома, от земли, которая насквозь промёрзла и вряд ли даёт хороший урожай, от океана, воды которого, казалось, издревле были тёмно-серыми, а не приняли такой свой облик, отражая в себе свинцовые тучи… наверняка и люди здесь такие же - под стать природе, холодные и хмурые.
Оторвав взгляд от земли, я осмотрелась вокруг и заметила зевак, одни из которых специально покидали свои дома, а другие попросту откладывали в сторону работу, которой доселе были заняты, лишь бы поглазеть на нас, пленников. В глазах викингов можно было заметить целую смесь эмоций: от любопытства и недоумения до презрения и страха.
Сейчас я чувствовала себя диковинным цирковым зверьком, на которого пришла посмотреть огромная толпа заскучавших от обыденности людей: маленькие дети стремились подойти поближе к нам, однако эти попытки пресекались родителями на корню, подростки указывали на нас пальцами и таращились во все свои глаза, стараясь рассмотреть каждую деталь нашей внешности, женщины, перешёптываясь друг с другом, обнимали своих чад, боясь подпустить их к нам, будто бы мы могли разодрать этих малюток, словно изголодавшиеся тигры, а мужчины же, злорадно усмехаясь, смотрели на нас с ненавистью - дай им волю, накинулись бы на нас прямо сейчас.
Невольно я поёжилась от такого внимания. Никогда мне ещё не приходилось чувствовать столько необоснованной ненависти к себе. Я же им ничего не сделала… И в этот самый момент в душе заклокотала сильная обида. Ужасно захотелось упасть на колени и закричать от отчаяния и несправедливости, осыпать проклятиями весь этот языческий род и… да много чего хотелось сделать. Еле сдерживая рвущиеся наружу гневные порывы, я гордо подняла голову и выпрямила спину, придавая себе как можно больше внешней уверенности. Пусть видят, что я их не боюсь.
Спустя несколько минут пути, вся колонна оказалась в противоположной части селения, которая разительно отличалась от уже пройденной нами половины деревни: здесь было полно разрушенных домов и почти растаявших кусков бирюзового льда.
– Вот и пришли, - до моего слуха донёсся успевший надоесть мужской голос.
– Куда пришли?
– я с неохотой посмотрела на своего надзирателя, который, в свою очередь, кивнул куда-то в сторону.
Я повернула голову и моему взгляду предстали огромные резные двери, которые, казалось, были вырезаны в самой скале. Конечно, после античной роскоши и красоты Темискиры меня сложно удивить чем-либо, однако это «строение» меня вполне заинтересовало.