Мы - до нас

Санин Евгений Георгиевич

– Ну, скажем, людям не помог,

Иль злом за зло воздал сторицей…

Летописец

(качая головой):

– То может вычеркнуть лишь Бог,

По милости Своей велицей!

Мономах:

– Ни изменить, ни даже сжечь,

Что в жизни сделал я беспечно…

Ну, хорошо – дела. А речь?

Мои слова?

Летописец

(жестко, отрезая):

– И то навечно!

Дверь,

скрипнув, приотворяется.

Мономах

(с сожалением, разводя руками):

– Потом продолжим разговор!

Видать, пора для дел настала –

Пришел с докладом Ратибор…

Дверь открывается, входит Гита.

Мономах:

– Ты? Почему не спишь?

Гита

(с заметным акцентом):

– Уж встала!

Летописец возвращается за столик и, перебирая листы, отыскивает нужное место.

Летописец:

– Гита – английская принцесса,

Дочь Гаральда, что пал в бою,

Когда кровавая завеса

Закрыла всё в ее краю.

Жена и друг незаменимый,

Мать сыновей и дочерей,

Пряма, умна, и муж любимый,

Бывало, всем делился с ней…

Гита:

– Всю ночь я плохо провела,

И мысли были неспокойны.

Мне снилось, я тебя ждала,

И всюду – войны, войны, войны…

А после - крики наяву… Или во сне?

Скажи на милость!

Мономах:

– Скажу-скажу… Иди ко мне!

(обнимая жену):

Тебе – пригрезилось, приснилось!

Видать, болела голова,

Вот и попритчилось усталой…

Гита:

– Какие трудные слова!

Но я запомню их, пожалуй…

Летописец продолжает, пользуясь тем, что супруги замолчали – Мономах думая о своем, а Гита, запоминая незнакомые слова, шевелит губами.

Летописец:

– Приятных первых отношений

Им не испортили года,

И радости, и скорбь лишений

Здесь были общими всегда.

Союз с такой женой прекрасен,

И это - ясного ясней!

С одним лишь князь был не согласен -

Что был во всем согласен с ней!»

Мономах:

– Что дети?

Гита

(потягиваясь и зевая):

– Спят! Так сладко-сладко…

Мономах:

– И ты еще поспи пойди!

Гита:

– Утро! Не

будет же порядка…

Мономах:

– Тогда скорее их буди!

Гита:

– Да пусть поспят… Совсем немножко!

Наш Святослав вчера упал -

Я это видела в окошко.

Как бы теперь не захромал!

Мономах:

– Не захромает, иль забыла,

То, что его, как и меня

Судьба впервые посадила

Уже в три года на коня!

Гита

(жалобно):

– Да ведь ему одиннадцати нет!

Да и Мстислава не жалел ты тоже…

Мономах:

– Я князем стал в двенадцать лет!

А дед мой – и того моложе!

Гита:

– Да-да, я помню, кто твой дед!

Ты – царский внук, и, Боже правый,

Наследник всех его побед,

В тебе – частица римской славы!

Мономах:

– Я русич! И сказал тебе сейчас

О князе - Ярославе Мудром!

Ну, чем твои ромеи лучше нас?

Гита:

(пытаясь остановить мужа):

– К чему такие речи утром?

Мономах:

– Что грамотны они, так что ж?

И мы читать-писать умеем.

Их град красив? И наш на их похож.

Они храбры. Мы тоже не бледнеем!

У них история? Немало лет и нам!

И если перейти к победам, -

Мы щит прибили к их вратам

Чтоб вечно помнили об этом!

А наши русские купцы?

Они так честно всё считают,

Что с ними всей земли концы

Иметь дела предпочитают!

Гита:

– В моей далекой стороне

Я слышала про вашу честность.

Но Рим Второй, доверься мне,

Имеет большую известность!

Мономах:

– Я лишь отчасти согласиться рад.

Да, Рим столицей мира был, не спорю,

Но заменивший его золотой Царьград

Нас лучше разве тем, что ближе к морю!

Стоит, гордясь собою сотни лет.

И тут, я подхожу к итогу:

Где есть гордыня – места Богу нет.

А на Руси всегда есть место Богу!

Друг друга травят ядом, жен сквернят,

Их клятвам верить невозможно,

И ведь святыми себя мнят,

Живя напыщенно и ложно!

Без жалости лишают глаз

Своих врагов, не видя сами,

Что сами-то они как раз

Слепые – с целыми глазами!

У нас же и законов нет

Против насилий, отравлений.

И знаешь почему? Ответ:

У нас нет этих преступлений!