Мы - до нас

Санин Евгений Георгиевич

Так говорить, когда он стих,

Но, думаю, что и, наверно,

Не будет ханов никаких!

Ратибор

(глядя на пленника):

– Вот так живешь, ешь, пьешь, воюешь…

И вдруг – пожалуй на ответ

За то, о чем и в ус не дуешь,

Покуда мнишь, что смерти нет…

Мономах

(задумчиво):

– И одинаково ведь спросят:

Будь раб ты или господин!

Иди… И пусть

его уносят!

А я побуду тут один!

Мономах опять остается один, но уже не ходит, а стоит посередине гридницы, между троном и летописцем.

Мономах

(как бы продолжая разговор с Ратибором):

– Нет, половцу не поклонясь,

Русь не спасти нам от разброда!

Ты – воевода. Я же – князь,

Ответственный за жизнь народа!

И должен я любой ценой -

Ковать мечи, латать кольчуги,

И для дружин – да не одной!
–

Собрать мужчин со всей округи.

Мне нужен мир. Не после, а сейчас.

Сейчас, пока что еще можно

Объединить разъединенных нас,

Хоть это тоже невозможно…

Мой мир – это не золотой кумир,

Тельцом стоящий предо мною.

Мне нужен мир… мир…мир…мир…мир!

Любым путем! Любой ценою!

Мономах смотрит на дверь, на окно, словно опасаясь, что кто-то может услышать самые потаенные его мысли.

Мономах

(понизив голос):

– Я больше обрету, чем потеряю,

И в этот час, когда все видят сны,

Я, Мономах, монахом повторяю:

Мне нужен мир… (после долгой паузы) для будущей войны!

Мономах снова начинает ходить и останавливается неподалеку от быстро пишущего летописца.

Мономах:

– Я просто виду не давал…

Конечно, раб тот что-то ведал:

Быть может, яства подавал,

А хан сказал, когда обедал…

Или молва по той стране

Прошла тайком, а он решился

Один – один! – прийти ко мне

Сказать, чтоб я посторожился…

И, если раб тот не солгал,

Мне мир сулить те ханы станут,

Которого я так желал!

А после… все равно обманут!

Уж голова идет кругом.

Пора пойти вздремнуть бы, что ли

Работы много нынче днем

А завтра и того поболе!

По совести и правде суд!

Вершить я людям своим буду

Летописец

(вставая и подходя к князю):

– Ты звал меня?

Мономах

(оглядываясь):

–

Я? Нет! Кто тут?

А-а… это ты…

Летописец:

– Да, как и всюду!

Мономах:

Все пишешь, отче?

Летописец:

– Все пишу!

Мономах:

– И до всего тебе есть дело -

Как я хожу, дышу, грешу?..

Признайся честно: надоело?

Летописец:

– Да нет! Отвечу, без похвал,

Чтоб не отнять венцов небесных,

Всегда, я с радостью писал

О всех делах твоих полезных!

Мономах:

– И что же, скажем, сделал я,

Иль сделать не успел, сегодня?

Мономах направляется к столику, но летописец преграждает ему путь.

Летописец:

– Нельзя. То тайна не твоя.

Мономах:

– Как не моя? А чья?!

Летописец:

– Господня!

Мономах:

– С ума сошел! Ведь я же – князь!

Летописец:

(невозмутимо):

– Я знаю.

Мономах:

– Но тогда – как смеешь?

Летописец:

– Дана мне власть! И буквиц вязь

Моих прочесть ты не сумеешь!

Мономах:

– Ну, хорошо… Я не терплю

Коварства, трусости и фальши.

Но тех, кто помнит долг – люблю!

Даю добро творить им дальше.

Ты только вот что мне скажи

Да честно, как у аналоя…

Летописец:

– Уста мои не терпят лжи,

Глаголь, себя не беспокоя!

Мономах:

– Допустим, в чем-то я не прав,

Так что же, все про то пусть знают?

И в хартии твоей средь слав

Моих былых, о том читают?

Летописец:

– Н-не думаю…Пока что ты

Все делал право и достойно.

И, эти исписав листы,

Я чувствовал себя спокойно…

Мономах:

– А коль что сделаю не так,

Переписать потом ты сможешь?

Летописец:

– Нет.

Мономах:

– А велю?

Летописец:

– Нельзя никак!

Мономах:

– Так значит, просто уничтожишь?

Летописец:

– Нет, княже, нет – я не могу!

Да и что сделал ты худого

Ты - милость даже ко врагу

Оказывавший, право слово?

Мономах: