Мурманский сундук.Том 2

Любопытнов Юрий Николаевич

Он снял с себя плащ, пиджак, замотал пиджаком плечи девочки.

— Вася, пошли! Чего мокнуть! Да и факел гаснет. Давай ведро, Ерусалимский?

Казанкин взял девочку за руку, и она послушно пошла рядом с ним. Сзади шёл Лыткарин с бачками.

Едва они вскарабкались на откос, как факел погас. Васька бросил ненужную проволоку в лужу, и они пошли закоулками вверх, где шумела бессонная штамповка и желто светились высокие, забранные ажурными решётками окна.

8.

Открыв

тугую, на пружинах дверь, что вела в штамповку со двора, Саша пропустил Казанкина с девочкой вперёд. Они миновали тёплый коридор, в котором шастали бусы, и вошли в смежное со штамповкой помещение. Его освещала пыльная лампочка. Через узкий дверной проём проникали отсветы жаркого пламени, бушевавшего в печи, клокочущий шум огня врывался в этот «предбанник». Здесь была теплынь, было сухо и не думалось о непогоде, разыгравшейся снаружи.

— Погрейся пока здесь, — усадил Казанкин девочку на табуретку. — Мы сейчас стекло отдадим.

Саша поставил бачки на кафельные плитки пола.

Увидев незнакомую девочку рядом с ребятами, вышли бригадир и Мишка Никоноров. Потом появились остальные. Только Ермил продолжал стучать на станке, не глядя по сторонам, изредка запрокидывая тяжелое лицо под струю воздуха, вырывавшегося из вентиляционной трубы над головой.

Фунтиков подошёл к девочке. Сашин пиджак сполз с её плеч. Он поправил его.

— Откуда, такая чумазенькая? — спросил он у Лыткарина.

Тот пожал плечами:

— Не знаем… У сарая, где стекло, сидела. Вот привели…

— Правильно сделали, что привели.

Фунтиков вытер руки фартуком и внимательно посмотрел на ребенка, словно пытался выяснить, не видел ли где он это грязное созданье.

Девочка завороженно смотрела на пламя, бушующее в печи, видневшееся через дверь, прислушивалась к шипенью воздуха, вырывающегося из вентиляционных труб. Слезы обсохли и лишь виднелись следы от них на худеньком перепачканном личике.

Никоноров попил из-под крана, заправил под брюки выехавшую рубашку и подошёл к девочке. Присев на корточки, спросил:

— Как зовут тебя, малышка?

Девочка молчала.

— Немая она что ли? — проговорил Мишка, обращаясь к Казанкину и выпрямляясь. — Или забитая такая?

— Чего вы пристали? — недовольно воскликнул Казанкин. — Как зовут, как зовут? Муана Лоа, вот как зовут. Поняли? — и он погладил девочку по голове.

— Да-а! — Мишка сделал большие глаза. — Она что — с Азорских островов.

— С Таити, — ответил Васька и спросил: — Дали бы лучше что поесть.

— У меня нет, — отозвался Мишка. — Я ужинать домой хожу.

—

У меня есть, — чуть слышно сказал Ермил, неожиданно подошедший сзади. — Я счас принесу. Есть хочешь? — спросил он девочку.

Та кивнула головой, во все глаза глядя на крепкое, словно рубленое из морёного дуба, лицо Ермила.

Он скрылся в боковом приделе, пошуршал там бумагой, постучал и через минуту появился с бутербродом и бутылкой молока.

— Пусть покушает, — сказал он. — Пойдём! — Он взял девочку за руку, — я тебя умою, а то и впрямь, как туземка.

Он её умыл, вытер лицо чистым концом общего полотенца, потом отвёл девочку в уголок, где не так жгло пламя печи.

— Саша, подай кружку? — крикнул он Лыткарину.

Лыткарин принёс алюминиевую кружку, стоявшую на полке рядом с краном водопровода.

Ермил налил в кружку молока, дал девочке бутерброд. Та взяла, взглянула на Ермила, и стала есть, вздрагивая плечами и посматривая исподлобья на штамповщиков.

— Хорошая девочка, — сказал Ермил. — Она упокоится и разговорится…

Для штамповщиков стало неожиданностью, что за такое короткое время Ермил сказал столько слов. Он стоял рядом с найдёнышем и смотрел, как она ест. Широкая рука застёгивала пуговицу рубашки у волосатой груди и не могла застегнуть — пуговица выскальзывала из шершавых чёрных пальцев.

Штамповщики стояли сзади. Подойдя к ним, Фунтиков, тихо сказал:

— Ну что — не видели ребенка? Марш за работу! Целый час кружитесь здесь.

Засобирался и Ермил. Фунтиков остановил его:

— А ты покорми, покорми ребёнка. Всем-то нечего лясы точить…

Из своей каптёрки, как называли кабинет мастера, вышел Колосов. Увидев скопление штамповщиков, подошел ближе.

— Что за шум? Принесли стекла? Что это такое? — почти закричал он, увидев девочку с хлебом в руке, спокойно доплетающую свой ужин. — Кто позволил водить детей в цех? Это ты, Никоноров?

— Чтой-то я! — независимо ответил Мишка, опуская руки в карманы и снисходительно смотря на мастера. — Моя спит дома с матерью.

— А чей же это ребенок? — Колосов поводил глазами по лицам штамповщиков.

— Наш, — ответил Лыткарин.

— Чей это ваш? — не понял Колосов и опять оглядел бригаду.

— А так — наш, — повторил Лыткарин. — Мы её нашли, значит, наш.

— Как это вы нашли её?

— Пошли за стеклом и нашли. Она заблудилась… Привели погреться…

Колосов посмотрел на Фунтикова, на девочку, на Ермила, стоявшего, скрестив руки на груди, и тихо сказал:

— В милицию её надо отвести. Там быстро найдут, чья она и кто родители.