Мурманский сундук.Том 2

Любопытнов Юрий Николаевич

— Не утомились? Может, привал сделать?..

— Нет, не утомились. Утро славное…

— До города ещё далеко.

— Ничего, — кричали хором. — Ехать — не идти.

Полевая фуражка лейтенанта снова скрывалась под крышей кабины.

Места были нам знакомы. Здесь доводилось проезжать не раз, особенно весной, когда цвели сады — черешневые, вишнёвые. Издалека

деревни казались окутанными то бело-розовыми, то сине-белыми клубами тумана. В нём пропадали, утопали хаты. На утренних ранних дорогах встречались босые мужчины и женщины, останавливались, смотрели на нас. Мужчины снимали шляпу. Мы махали руками.

Теперь сады стояли отягощённые плодами, а на дорогах попадались скрипучие телеги, вёзшие в город корзины с вишней.

— Володька? Барыкин? — кто-то спрашивает моего соседа. — У вас в Ногинске вишни есть?

— Почему нет! Есть. Но здесь больше. У нас не каждый год цветут…

— А у нас скоро виноград созреет, — задумчиво говорит Овсепян и закрывает чёрные глаза. — Кисти — во! Такое вино, ах…

— А у нас плохо с фруктами, — отзывается Лёшка Брагин. Он с Севера. — Только привозные. Правда, в лесу ягод много…

Каждый стал вспоминать свой город или деревню, где не был, кто год, кто два, кто три…

Тонков вёл свою «коломбину» на небольшой скорости, высунув из кабины мефистофельский нос. Изредка нос поворачивался к нам, и водитель спрашивал:

— Не укачало, славяне?

– Смотри на дорогу, а то опрокинешь, — отвечали ему.

Он сбавлял скорость и носа больше не высовывал. Видно, вспоминал прошедшую зиму, когда неожиданно его ЗИЛ-164 в слабый гололёд съехал в кювет вместе с солдатами. Хорошо скорость была небольшая, и никто не пострадал, не считая синяков на боках. Этот случай не забылся и часто приводился к месту и не к месту.

Недалеко от города машина обогнала парня и девушку, медленно шедших по обочине. У девушки в руке была плетённая ивовая корзина, доверху наполненная ягодами вишни.

Тонков притормаживает, и его нос поворачивается в сторону пешеходов. Мы, глядя на красивую пару, начинаем улыбаться. Улыбка возникает

сразу, прямо из сердца.

Машина еле ползёт. Тонков бросил даже баранку. Он весь во власти созерцания, весь во взгляде.

Девушка что-то говорит, обращаясь к нам, но мы не слышим. Её голос заглушает шелестенье гравия под протекторами. Мы улыбаемся, смотрим и молчим. Она протягивает ладонь, на которой несколько крупных ягод вишни, как несколько рубинов…

Она идёт к нам, вытянув одну руку ладонью вверх с ягодами, в другой руке — корзина. И напоминает мне античную богиню, сошедшую с Олимпа к дикому народу.

Тонков еле плетётся.

Я сижу с краю. Она идёт, смотрит на меня. Вот она близко, совсем рядом, с вытянутой рукой. Я вижу бело-розовую ладонь, руку, обнажённую до плеча, крупный завиток густых тёмных волос, крохотную мочку уха…

Толкаю в бок Барыкина:

– Володька, возьми!

— Бери сам!

Тонков еле двигает скатами.

Я не могу протянуть руки. Они у меня грязные от пыли, приставшей к масляному стволу автомата. И я сижу как каменный, крепко сжимая автомат.

— Берите ягоды, — просит она.

Кто-то из ребят берёт. Она протягивает ещё и ещё.

Я вижу её глаза, кажется, читаю в них немой укор и виноватую улыбку, сам дурацки улыбаюсь, и вновь смотрю в её глаза, на полуоткрытый рот с губами-вишнями…

Машина откатывается. Сначала исчезло тепло девичьих глаз, потом черты лица. И вот я вижу её всю — высокую, стройную, загорелую с корзиной в руке, подавшуюся вслед за машиной. Она плавно машет рукой и становится всё меньше и меньше. Последний миг, и она скрывается за поворотом.

— Что же ты не брал ягоды? — спрашивает Барыкин.

— У него руки отсохли, — смеётся отделение, и я смеюсь вместе со всеми. А на душе грустно. Отчего бы это?

1979 г.

Любопытнов Юрий Николаевич

Адрес: г. Хотьково Московской обл.,

ул. Калинина. д.8, кв. 54

тел. [phone], e-mail: [e-mail]

.