Мракобесие
Шрифт:
ЧУБАЙС: Это очень важно - будет он на даче или на работе. На работе я с ним свяжусь по прямому, а на даче я не свяжусь. Тогда давайте в одну точку, Виктор Васильевич. То, что вы хотели сказать (неразборчиво) защитить ребят. ФСБ дать команду защитить, Крапивину дать команду защитить, чтобы они знали, что приказывает президент. А вот по генпрокурору просьба затребовать у него полный комплект документов для (неразборчиво) президенту.
ИЛЮШИН: И хранить у себя...
ЧУБАЙС: Наши товарищи делали нашу работу, брали на себя самую рискованную её
ИЛЮШИН: Я говорю в целом, потому что у них был вопрос: а что нам делать с Собчаком? Я сказал то же.
ЧУБАЙС: У кого именно был вопрос?
ИЛЮШИН: У Скуратова. Я сказал: «До третьего числа нам никакого шума не надо».
ЗВЕРЕВ: Надо задачи как бы на две части разделить: шум вокруг этого из-за выборов. И личная безопасность этих трудящихся тоже, наверное, должна быть как-то обеспечена.
ИЛЮШИН: Я разговаривал на эту тему, только лишь имея в виду - до выборов. Как дальше, скажу честно, я особенно речи не вёл, потому что убеждён в том, что там нам всем выбираться придётся самим. Большой помощи я не предлагаю.
ЗВЕРЕВ: При положительных результатах выборов будут шансы выбраться.
ЧУБАЙС: Но есть же простые вещи. Ну ни фига себе! Они башку подставляют свою, а мы им сейчас скажем: «Извини, после 3-го выбирайся сам». Куда это годится?! Я не согласен с этим категорически. Люди ходят под статьёй. Да, распределилось так, что Илюшин, Чубайс - здесь, а они - там. Но мы же их туда послали! Не кто-то!
ИЛЮШИН: Значит, будем действовать в этом направлении.
ЧУБАЙС: Да мы головой отвечаем за это! Да как я в глаза смотреть буду! Вы что!
ИЛЮШИН: Я согласен с такой постановкой.
ЧУБАЙС: Что получится: значит, своё дело сделали, а дальше мы как бы разошлись. А дальше - ну дали тебе пять лет, ну извини, бывает, с кем не случается.
ИЛЮШИН: Нет, я, может, не вёл на эту тему разговор, но я полностью разделяю эту позицию, и в данном случае я, может быть, не очень верно сориентировался. Конечно же, обязательно об этом продолжу разговор со Скуратовым. Это правильно.
ЧУБАЙС: Есть исходный вопрос: а следует ли нам препятствовать переходу документов к Скуратову?
ИЛЮШИН: А мы ничего не сможем сделать. Когда мне вчера Трофимов (начальник московского УФСБ) позвонил, он сказал, что я (в смысле Трофимов) обязан передать документы.
ЧУБАЙС: Трофимову не верю, ни одному слову вообще.
ИЛЮШИН: Со Скуратовым, когда я сегодня разговаривал, я не задавал вопросов. Он сказал, что сегодня все документы будут переданы ему.
ЧУБАЙС: Трофимов организовывал всё лично. С Трофимовым я разговаривал в час ночи, в момент, когда всё это происходило. Он мне врал, что они не знают, кто такой Лисовский, а Евстафьев, может быть, немножко задержался, но его сейчас отпустят.
ИЛЮШИН: Я могу вам больше сказать о Трофимове. Насколько я знаю, у них там сильнейший конфликт был с Барсуковым, вообще с самого начала работы. Но Трофимов, как человек военный, обязан был выполнять то, что ему приказывает начальник.
ЧУБАЙС: Трофимов по ту сторону баррикад, у меня нет никаких сомнений. Не знаю, какие у него отношения были с Барсуковым, но то, что это враг, который хотел уничтожить нас, у меня сомнений нет. По его поведению это было совершенно очевидно. У меня прямой разговор был с ним в час ночи. Было совершенно ясно, какую позицию он держит.
ИЛЮШИН: Но мы не сможем воспрепятствовать передаче материалов в прокуратуру, если прокуратура их затребует.
ЧУБАЙС: А почему? Одна (неразборчиво. Просьба?) Бориса Николаевича к Скуратову и второе: указание Ковалеву (директор ФСБ) затянуть. И всё.
ИЛЮШИН: То, что будет затянуто, - это без вопросов. А передача (имеется в виду передача документов из ФСБ в прокуратуру) уже состоится сегодня?
ЧУБАЙС: В прокуратуре же Илюхин (председатель думского Комитета по безопасности, один из лидеров КПРФ, в прошлом член коллегии Прокуратуры СССР) как у себя дома.
ИЛЮШИН: А если я попрошу Скуратова держать у себя документы? (Илюшин звонит по телефону Скуратову.)
ИЛЮШИН: Юрий Ильич, вот какой вопрос возник: можно было бы сделать таким образом, чтобы документы, которые к вам придут от Трофимова, ни к кому, кроме вас, в ближайшее время не попали? И чтобы они у вас некоторое время полежали до совета с Борисом Николаевичем, после того как вы с ними ознакомитесь лично. (Скуратов что-то отвечает.) Надо именно так и сделать, потому что у нас есть сведения опасаться того, что это очень быстро перетечёт, если кто-то у вас будет заниматься другой, в стан наших противников. (Скуратов отвечает.) Да, пусть это лучше полежит у вас лично, и никому не передавайте в производство. А потом подумаем, ладно? Потому что нам это нежелательно.
ЧУБАЙС: Что, если вторым шагом попросить Бориса Николаевича...
ИЛЮШИН (перебивает): Вообще похоронить?
ЧУБАЙС: Нет, затребовать у Скуратова документы себе на анализ. Затребовать полный комплект документов.
ИЛЮШИН: Хорошая идея. (Смеётся.)
ЧУБАЙС: А потом пусть просит у него назад...
ИЛЮШИН: Понимаете, у мня отношения тоже с ним (со Скуратовым) такие, официальные. Я не могу сказать то, что я могу сказать любому.
ЧУБАЙС: Я понимаю.
ИЛЮШИН: Тем более я знаю, что Скуратов очень сильно обработан ребятами (Коржаковым, Барсуковым).
ЧУБАЙС: Вчера в течение всего дня люди Барсукова пытались пристроить на разные каналы.
ЗВЕРЕВ: Телеканалы-то для них закрыты, а радио...
ЧУБАЙС (перебивает): Я попрошу тоже Бориса Николаевича.
ИЛЮШИН: Лучше всего. Потому что он осведомлён во всём. И степень доверия у вас другая. Я в стороне как бы от вас нахожусь.
ЧУБАЙС: У Скуратова, в принципе, позиция нормальная. Но дело не в нём. В прокуратуре и в целом.
ИЛЮШИН: Тем более хорошо, что мы все эти дела упредили.