Мракобесие

Стрелецкий В. А.

ЧУБАЙС: Надо найти выходы на Барсукова и Коржакова и объяснить им ясно и однозначно ситуацию: либо они ведут себя по-человечески, либо будем сажать. Потому что это продолжение борьбы сейчас на острие приведёт просто к...

ИЛЮШИН: Они не успокоились, да?

ЧУБАЙС: Вы же видите - информация проходит. Откуда же ещё?

ИЛЮШИН: А как организовать канал информации? Давайте подумаем, через кого.

ЗВЕРЕВ: А Георгий Георгиевич? (Г. Г. Рогозин - заместитель Коржакова.)

ЧУБАЙС: Это запросто.

ИЛЮШИН: Это запросто.

ЧУБАЙС :

Оборзел настолько, что стал сейчас намекать, что надо бы ФСБ к ним отдать.

ИЛЮШИН: Я скажу, что он (Рогозин?) ведёт себя... Он, конечно, работает на несколько разведок сразу, но он осуждает всё очень сильно...

Конец записи.

Итак, Чубайс опроверг самого себя. Теперь любому можно было доказать, что на своей знаменитой пресс-конференции он нагло врал. Коробка была. И несли её по прямому указанию рыжего «реформатора».

Последняя ночь-3

В одной из статей «ихнего» журналиста Минкина я прочитал замечательные слова: «Вылезает вор из ограбленной квартиры, вылезает тихо-тихо, а милиционер кричит, хватает его за руку, свистит в свисток... А газета пишет: «Как же скандально вёл себя поганый мент!» (Новая газета, 1997, № 37). 22 июня, в тот день, когда Чубайс откровенничал с Илюшиным, Зверевым и Красавченко, руководителей всех подразделений СБП собрал глава Федеральной службы охраны Крапивин.

– Указом президента Ельцина, - объявил Крапивин, Коржаков отстранён от занимаемой должности. Теперь все специальные мероприятия, которыми занималась СБП, следует ограничить. Если есть что-то срочное, обязательно согласовывайте со мной.

Заплывшие глазки шефа ФСО блестели:

– И ещё. Есть информация, что часть материалов СБП может быть передана в печать. Будьте бдительны. Ни в коем случае нельзя допускать утечек.

Когда совещание закончилось, Крапивин неожиданно обратился ко мне:

– Товарищ Стрелецкий, задержитесь. (Совсем, как в кино: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться».) Задержался и заместитель Коржакова генерал-майор Г. Г. Рогозин.

– Валерий Андреич, - завёл разговор Крапивин, - с тобой ситуация непростая. Виктор Степанович сказал, что тебя из «Белого дома» надо убрать. Отдел пусть работает, а ты пока повремени.

– А что, если вывести его в распоряжение кадров?
– подал голос Рогозин.

Крапивин поморщился:

– Ну зачем же так резко? Ты отпуск гулял? Может, в отпуск уйдёшь?

В отпуск я не хотел, поэтому напомнил генералам, что ко всему прочему являюсь ещё и руководителем Национального фонда спорта. Крапивин оживился:

– Вот и отлично, поработай пока в НФС, а там видно будет.

От меня совершенно явно и неприкрыто избавлялись. Для Крапивина - человека, привыкшего к паркетам и коврам, - я был подчинённым нежелательным. Ссориться с Черномырдиным и прочими шишками ему было не с руки. Крапивин чётко усвоил шукшинское: «Благоразумие вещь не из

рыцарского сундука, зато безопасно». А мнение премьера было однозначным: Стрелецкого в «Белом доме» быть не должно. Ч. В. С. не мог мне простить всего того, что впоследствии он назовёт мракобесием, - контроля за его ближайшими соратниками, справок, ложащихся на стол президента...

«Будь что будет», - решил я. Вернулся в кабинет, собрал вещи. Объявил сотрудникам отдела о результатах состоявшегося совещания, о решении руководства ФСО отстранить меня от должности по требованию Ч. В. С.

Ребята встретили это известие нерадостно, но вслух никто ничего не сказал. Все люди военные, что такое дисциплина - знают хорошо.

На прощание окинул взглядом свой кабинет. Посмотрел на картину, висящую на стене, фотографии. Как будто чувствовал, что вижу всё это в последний раз. 24 июня я заехал в «Белый дом», хотел сделать расшифровку чубайсовской плёнки. Милицейская охрана пропустила мою машину через ворота спокойно. А вот на входе в здание меня неожиданно остановил сотрудник ФСО. Он открыл тощую папочку, внимательно посмотрел внутрь. Молвил:

– Вход в «Белый дом» вам запрещён.

Препираться с охранником не имело никакого смысла. Он всего лишь выполнял приказ. Я развернулся, сел в машину и уехал. Навсегда.

Через неделю отдела «П» больше не существовало. В спешном порядке всех моих сотрудников выселили из Дома правительства.

Секретные, политые кровью и потом материалы перевезли в Кремль. Долго ещё они валялись в коридорах 14-го корпуса, напоминая картину «Утро после Куликовской битвы». Так «высоко» руководители государства оценили нашу работу...

* * *

Компания «Ксерокс» - в большом долгу перед СБП. Мы сделали ей такую рекламу, какой не купишь ни за какие деньги.

Хотя информационного взрыва и не получилось - все «демократические» СМИ были обработаны предвыборным штабом, - сведения о коробке всё же просочились в печать.

Кто-то передал видеозапись следственных мероприятий и копии протоколов председателю Комитета по безопасности Государственной Думы В. И. Илюхину. Виктор Иванович продемонстрировал их на пресс-конференции, потом напечатал в «Советской России». Чубайс и Черномырдин сделали вид, что ничего не происходит. Как в поговорке: плюнь в глаза, скажет - божья роса.

Впрочем, меня это не сильно огорчало. Главное, чтобы уголовное дело не оказалось замороженным. Позже я передал в прокуратуру и плёнку с записью чубайсовских откровений. Но увы.

Следствию даже не дали возможность провести экспертизу с тем, чтобы идентифицировать голоса «героев», установить её подлинность. Когда следователь Мосгорпрокуратуры попытался отправить плёнку экспертам, ему сказали: подождите полгода, раньше не получится.

Дело начало разваливаться снова. Что мы могли? Возможности повлиять на должностных лиц у СБП больше не было.