Мракобесие
Шрифт:
Боязнь ответственности. Этот порок - одно из страшнейших несчастий нашего времени. Генералов и всяких начальников в стране - тьма-тьмущая. Людей, готовых взять на себя ответственность, - единицы.
Когда в Союзе террористы начали каждый месяц захватывать самолёт, волну эту ещё можно было остановить. Достаточно было уничтожить террористов-»пионеров». Но нет. Генералы побоялись запачкаться в крови. И понеслось.
Если бы преступники знали, что каждый из них
В тот вечер панический страх власть предержащих переломил ход новейшей истории России...
Пока тянулась вся эта канитель, наступила ночь. Я включил телевизор и оторопел: с экрана на все лады муссировалась тема о попытке государственного переворота.
Похоже, «утечка» шла от личной охраны Лисовского. Когда они увидели, что их шефа уводят от проходной вместе с Евстафьевым, телохранители заволновались. Моментально проинформировали кого надо.
Глядя на телевизионный шабаш, я отчётливо осознал: мы опоздали. Теперь санкцию на задержание активистов дать никто не осмелится. Конечно, ещё не все было потеряно. Если бы в ФСБ решили идти с нами до конца и хотя бы провели обыск в кабинете Кузнецова, дело можно было довести до суда.
В очередной раз я позвонил Коржакову. Грустно сказал:
– Александр Васильевич, время упущено. Видимо, сделать уже ничего не удастся.
Шеф тоже был бессилен что-либо изменить. Не мог прыгнуть выше головы и Барсуков. Михаил Иванович вскоре позвонил мне. Голос его звучал так, что сразу же стало ясно: этого решительного и волевого человека попросту сломали.
– Ты знаешь, - сообщил он, - сейчас я выдержал очередной натиск жены президента. Говорю ей: «Наина Иосифовна, готов хоть завтра написать рапорт об отставке». Всю ночь был на телефоне, не сомкнул глаз. Она мне постоянно звонит.
– Что делать будем, Михаил Иванович?
– Сухари сушить, - невесело пошутил директор ФСБ. Давай заканчивай, задокументируй всё и отпускай их к чёртовой матери. Утром будем разбираться.
Делать нечего. В 4 часа утра мы освободили всех троих. Материалы я передал чекистам, себе оставил копии. И поехал домой. В 7 утра мне надо было быть у Коржакова...
Откуда жена президента узнала о случившемся? Она начала прессовать Барсукова задолго до выступления Киселёва.
Думаю, ответ на этот вопрос найти несложно. Единственным мосточком, который связывал её с Лисовским, Березовским и Гусинским, был Юмашев. Нынешний глава ельцинской администрации. Уверен: именно Юмашев и выступил в роли посредника, пока Чубайс, Березовский и Гусинский, трясясь от страха, сидели в доме приёмов «ЛогоВАЗа» и ждали
Прознав о «перевороте», Ельцину позвонил и Лебедь, но семья не позволила секретарю Совета Безопасности поднять президента с постели. Сон главы государства священен. Александр Иванович беседовал лишь с Наиной Иосифовной...
Лично я не имею ничего против супруги и дочери Ельцина. Милые, даже симпатичные женщины. Но когда жена и дочь начинают влиять на политическую ситуацию в стране - хорошего от этого ждать не приходится. Во-первых, им никто не давал такого права. А во-вторых, женщин обработать куда легче, чем мужчин.
Татьяна и Наина Иосифовна стали жертвами как раз такой обработки. Обе они находились под чарами Юмашева, Чубайса, Березовского и прочих бабкоделателей.
Вернувшись домой, я принял душ, побрился, переоделся и отправился в Кремль. На душе скребли кошки. Не успев начаться, дело разваливалось на глазах.
Коржаков посмотрел на моё помятое лицо. Хитро улыбнулся. Сказал:
– Ну что, это тебе не с бандитами бороться. Эти-то покруче будут. Сейчас подойдёт Барсуков. Как только появится шеф, пойдём к нему. Говори кратко, но ёмко, что у нас есть.
Я объяснил, что инициатива уже упущена. Барсукову надо было взять удар на себя, провести обыски и задержать активистов хоть на трое суток, а потом - будь что будет, победителей не судят.
Шеф выслушал меня внимательно. Заметил:
– После драки кулаками не машут, но...
– он поднял вверх указательный палец, - рано играть отбой.
В 8 утра в кабинет Коржакова зашли адъютант президента Анатолий Кузнецов и прикреплённый, доложили, что утром, ещё на даче, жена и дочь пытались обрушить на Ельцина все ночные заботы.
Начальник СБП и директор ФСБ ушли на доклад к Ельцину с тяжёлым сердцем. Я остался ждать. В приёмной зазвонил телефон.
– Это Лебедь, - пророкотал из трубки знакомый бас.
– Хотел узнать, что там произошло. Всю ночь не спал, разводил эту ночную тусовку. Попросите Коржакова, когда он вернётся, пусть свяжется со мной.
Монолог Лебедя немного меня успокоил. Всё-таки на нашей стороне - секретарь Совбеза.
Генералы вернулись через 40 минут. Оба были в хорошем настроении, улыбались.
– Продолжаем работать, - сказал Коржаков, - президент дал «добро».
При мне он связался с Лебедем. Поведал о том, что было на самом деле.
– Отчего же эти дураки подняли такой шум?
– удивился Александр Иванович.
– Хм, - усмехнулся шеф.
– Громче всех «держи вора!» кричит сам вор...
С лёгким сердцем я вернулся в «Белый дом». Собрал всех, кто участвовал в операции, начал планировать её продолжение. И тут, словно обухом по голове, - отставка Коржакова, Барсукова и Сосковца. ТАКОГО исхода никто не ожидал.