Мой прекрасный монстр

Грант Натали

— Райт? — прошептала я, не веря своим глазам, боясь, что это галлюцинация, созданная моим отчаянным сознанием, что эта тень жизни исчезнет, как только я поверю в нее.

Он моргнул, фокусируя взгляд на моем лице. На мгновение в его глазах отразилось замешательство, словно он не понимал, где находится. Затем его губы тронула слабая улыбка, и он поднял дрожащую руку, чтобы коснуться моей щеки, влажной от слез.

— Лира… — его голос был едва слышным шёпотом, сорванным и хриплым, но для меня это был самый прекрасный звук в мире. Звук, который я думала, что никогда больше не услышу.

Новые слезы хлынули из моих глаз,

но теперь это были слезы облегчения, слезы невыразимой радости. Я обхватила его лицо ладонями, целуя его лоб, щёки, губы, не в силах поверить, что это действительно происходит, что он вернулся ко мне из мёртвых.

— Я думала, что потеряла тебя, — прошептала я между поцелуями, не в силах оторваться от него, боясь, что если отпущу его хоть на мгновение, он снова исчезнет. — Я видела, как ты умер, я чувствовала это, Райт. Как это возможно?

Райт попытался сесть, и я помогла ему, поддерживая за плечи. Рана на его груди затянулась, оставив лишь тонкий шрам в форме руны — точно такой же, как одна из рун на моей руке. Он посмотрел на этот шрам, затем на мою руку, где всё ещё тускло светились руны, и понимание отразилось в его глазах.

— Метка истинности, — прошептал Райт, глядя на свою грудь, а затем на мою руку. — Наша связь видимо сильнее смерти.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим, как тепло его тела возвращается, прогоняя ужас и отчаяние последних минут. В его объятиях я чувствовала себя целой, восстановленной, словно последний кусочек головоломки встал на место, завершая картину.

Вокруг нас поле битвы замерло. Магнус, стоящий в окружении своих воинов, смотрел на то место, где только что исчез Гэллен. На его лице была смесь недоверия, страха и странного облегчения, словно он только что сбросил тяжелое бремя, которое нес слишком долго. Затем он перевёл взгляд на нас с Райтом, и я увидела в его глазах понимание и что-то ещё — возможно, надежду. Надежду на мир, который казался недостижимой мечтой всего несколько минут назад.

— Бросить оружие! — приказал он своим войскам, его голос был звонким и уверенным, разносясь над полем битвы. — Война окончена!

Некоторые воины замешкались, не понимая, что происходит, почему их правитель вдруг остановил битву, которую сам же и начал. Но затем Магнус повторил свой приказ, и по полю пронёсся звон падающего оружия.

Саймон Вэрейнг встал и, помедлив мгновение, протянул руку Магнусу. Два лидера, которые так долго были врагами, теперь стояли лицом к лицу, на руинах войны, которую начали не они.

— Слишком много крови пролито, — сказал Саймон тихо. — Пора положить этому конец.

Магнус принял его руку, и их рукопожатие было крепким и искренним — первый шаг к миру, который казался невозможным.

Я помогла Райту подняться на ноги, и мы стояли вместе, держась друг за друга, глядя на то, как два войска, чистых и искажённых, ещё минуту назад готовые уничтожить друг друга, теперь смешивались в неуверенном, но общем движении к примирению. Кто-то еще с опаской, кто-то с любопытством, но все — с осознанием, что эпоха раздоров подошла к концу.

На горизонте садилось солнце, окрашивая небо в оттенки золота и пурпура. Барьер между мирами исчез полностью, и теперь я видела, как два мира, чистых и искажённых, сливаются воедино, как это и должно было быть с самого начала. Пейзаж вокруг медленно менялся — яркие краски мира чистых

смягчались, темные тона искаженных становились живее, создавая новую, гармоничную палитру нашего объединенного мира.

Райт поцеловал меня, и в этом поцелуе была обещание — обещание будущего, которое мы построим вместе, мира, в котором больше нет места для древних страхов и предрассудков. Мира, где каждый ребенок будет знать историю о том, как любовь победила ненависть, как истинная пара разрушила барьеры между мирами и принесла мир.

Война закончилась. Началась новая история — история, которую мы напишем вместе, страница за страницей, день за днем, в мире, который больше не разделен ненавистью и страхом, в мире, где любовь наконец-то победила.

Эпилог

Полгода… Прошло уже полгода с того дня, когда барьер между мирами рухнул, когда древнее зло по имени Гэллен было уничтожено, и когда я чуть не потеряла Райта. Шесть месяцев, наполненных переменами, сложностями, надеждами и маленькими победами каждый день.

Объединение искаженных и чистых шло не без трудностей. Первые недели были самыми тяжелыми. Недоверие, страх и столетия взаимной ненависти нельзя стереть одним щелчком пальцев, даже если корень этой ненависти уничтожен. Я помню, как Магнус Росман и Саймон Вэрейнг, отец Райта, стояли плечом к плечу, объявляя новый порядок, новую эру мира и единства. Их руки, сцепленные в рукопожатии, стали символом, который распространился по обоим мирам.

В первый месяц после падения барьера были созданы Советы Примирения в каждом крупном городе обоих миров. В них входили представители и чистых, и искаженных, чтобы решать возникающие проблемы и конфликты.

Через два месяца начались первые смешанные браки между чистыми и искаженными, помимо нашего с Райтом. Сначала это вызывало шок и неприятие в обществе, но постепенно стало обыденностью.

К третьему месяцу стали появляться первые смешанные поселения. Люди начали переезжать через бывшую границу, строить новые дома, открывать совместные бизнесы.

Для меня самым волнительным моментом стало знакомство Райта с моими родителями. Это произошло примерно через месяц после падения барьера. Я привела его в наш семейный дом, и мама, открыв дверь, замерла, увидев его. Ее глаза расширились от страха и непонимания. Отец был более сдержан, но я видела, как его рука инстинктивно дернулась, словно он хотел заслонить маму от искаженного.

— Мама, папа, — сказала я, сжимая руку Райта. — Это Райт. Мой истинный.

Райт, всегда такой самоуверенный и даже дерзкий, в тот день был непривычно тих и почтителен. Он протянул руку моему отцу, и после небольшой паузы отец пожал ее.

— Господин Харви, — сказал Райт, и его голос звучал мягче, чем обычно. — Я понимаю ваше беспокойство и недоверие. Но я люблю вашу дочь больше всего на свете. И обещаю, что буду заботиться о ней всю свою жизнь.

Мама молчала, не решаясь подойти ближе. Ее взгляд бегал от лица Райта к моему, словно она пыталась понять, как такое возможно. Ужин в тот вечер был напряженным, разговор не клеился. Мама почти не притронулась к еде, отец задавал вежливые, но отстраненные вопросы. Райт отвечал спокойно и уважительно, но я чувствовала, как он напряжен, как старается произвести хорошее впечатление.