Мой прекрасный монстр
Шрифт:
Я видела, как Саймон соскочил с коня и направился прямо к Магнусу, его руки окутаны тёмным пламенем. Магнус выхватил свой меч, который вспыхнул, соприкоснувшись с магией искажённого.
Вокруг нас разворачивался настоящий ад. Тела падали с обеих сторон, крики боли смешивались с яростными возгласами и командами военачальников. Небо, казалось, потемнело ещё больше, превратившись в зловещий купол над полем битвы. Молнии прорезали воздух, освещая искажённые яростью лица сражающихся.
— Райт! — я закричала, когда увидела, как в нашу сторону движется Гэллен, окружённый странным тёмным свечением,
Райт оттолкнул меня в сторону и встал между мной и Гэлленом, его руки вновь засияли синим светом, но теперь к нему добавились и золотистые искры, танцующие между его пальцами.
— Ты не тронешь её, — процедил он, и я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился, наполнился электричеством.
Гэллен рассмеялся, и в его смехе не было ничего человеческого — звук, больше похожий на скрежет металла по стеклу.
— Ты думаешь, что можешь противостоять мне, мальчишка? — его голос изменился, став глубже, древнее. — Я видел рождение этого мира. Я буду здесь, когда он падёт.
Он сделал резкое движение рукой, и чёрная волна энергии устремилась к Райту. Тот выставил вперёд руки, создавая щит из синего света, который принял на себя удар. Энергия Гэллена разбилась о щит, осыпавшись чёрными искрами, но я видела, что Райту стоит огромных усилий сдерживать такую мощь.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое, неизведанное — словно пробуждалась та самая сила, которую передал нам Оракул. Не задумываясь, я бросилась вперёд, пытаясь помочь Райту, но очередная волна тёмной энергии Гэллена отшвырнула меня назад. Я упала на землю, чувствуя, как боль пронзает всё тело.
В этот момент я увидела Арло, который, пользуясь тем, что Райт сосредоточен на Гэллене, подкрадывался к нему сзади, в его руке блестел кинжал. Я не помню, как поднялась на ноги, не помню, как схватила лежащий неподалёку булыжник. Помню только, как кровь стучала в висках, когда я со всей силы обрушила его на голову Арло.
Раздался глухой звук, и Арло рухнул на землю без сознания. Я стояла над ним, тяжело дыша, всё ещё сжимая камень в руках.
Вокруг нас продолжалась битва. Я видела, как отец Райта применил какое-то мощное заклинание против Магнуса, и тот упал на одно колено, сражённый тёмной энергией. Солдаты с обеих сторон падали, земля пропитывалась кровью.
А в центре этого хаоса Райт и Гэллен продолжали своё противостояние. Райт отражал удары Гэллена, но я видела, что он слабеет. Каждая новая атака требовала от него всё больше сил, его щит становился тоньше, прозрачнее.
Я обернулась вокруг, ища что-нибудь, что могло бы помочь. Всюду были только смерть и разрушение. Тела чистых и искажённых лежали вперемешку, больше не разделённые ненавистью и предрассудками — лишь смертью. Огонь от магических снарядов охватывал деревья на краю поля битвы, чёрный дым поднимался к и без того тёмному небу. Звон мечей, выстрелы, крики боли и ярости слились в какофонию ужаса.
В какой-то момент я потеряла Райта из виду. Дым от горящих деревьев застилал глаза, затрудняя дыхание.
— Райт! — закричала я, пытаясь перекричать шум битвы. — Райт, где ты?!
Я метнулась через поле, уворачиваясь
И тогда я увидела его — стоящего на коленях, держащегося за рану в боку, из которой сочилась кровь. Над ним возвышался Гэллен, его лицо исказилось, став почти нечеловеческим, с чертами, которые плавились и менялись, как воск под огнём.
— Вот и конец твоему сопротивлению, искажённый, — прошипел Гэллен, занося руку для последнего удара.
И он его нанёс.
В тот момент, когда чёрная энергия пронзила грудь Райта, я почувствовала, как что-то разорвалось внутри меня. Боль, ослепительная и всепоглощающая, взорвалась в моей груди, словно кто-то вырвал часть моей души и растоптал её. Это была не физическая боль — нечто гораздо глубже и страшнее. Зияющая пустота образовалась там, где секунду назад билось моё сердце, связанное невидимыми нитями с сердцем Райта.
Я упала на колени, не в силах сделать ни шага дальше, наблюдая, как тело Райта медленно оседает на землю. Его глаза, всегда такие яркие и живые, полные дерзости и любви, тускнели на моих глазах, становясь безжизненными и пустыми. Кровь расплывалась тёмным пятном на его груди, пропитывая одежду, стекая на землю, смешиваясь с грязью поля битвы.
Звуки войны вокруг внезапно исчезли, словно кто-то выключил весь мир одним щелчком. Я не слышала ни криков, ни звона оружия, ни взрывов магии — лишь оглушительную тишину, нарушаемую стуком моего собственного сердца, бьющегося слишком громко, слишком быстро, слишком болезненно. Мир сузился до одной точки — до его неподвижного тела.
Я закричала. Кричала так громко, что должно было разорваться горло, но я не слышала собственного голоса. Как будто сам воздух поглощал мои крики, превращая их в беззвучный вопль агонии. Боль была настолько сильной, что я думала — я умру тоже. Умру прямо здесь, с ним. Как я могла жить, когда половина моей души, моего сердца, только что была уничтожена?
Не помню, как преодолела оставшееся расстояние. Мои ноги двигались сами, колени были разбиты в кровь, одежда порвана, но это не имело значения. В одно мгновение я уже была рядом с ним, поднимая его голову и бережно укладывая её себе на колени. Его волосы, обычно такие мягкие, сейчас были слипшимися от пота и крови. Его лицо было таким бледным, почти прозрачным, с тонкой струйкой крови, стекающей из уголка рта, которую я попыталась стереть, но только размазала по его бледной щеке. Грудь, изуродованная ударом Гэллена, продолжала наполняться кровью.
— Нет, нет, только не это, — мой голос срывался, слова душились рыданиями, которые рвались из самых глубин моего существа. — Пожалуйста, Райт, не уходи, не оставляй меня одну. Я только нашла тебя, я не могу потерять тебя сейчас.
Слезы застилали глаза, делая мир размытым и нечетким. Я целовала его холодеющее лицо, гладила волосы, смешивая свои слёзы с его кровью. Воспоминания о наших встречах в церкви, о его поцелуях, о тех редких моментах, когда он открывался мне, пронеслись перед глазами, разбивая сердце на бесчисленные осколки. Моё сознание отказывалось принимать реальность, отчаянно цепляясь за надежду, которой уже не существовало.