Мой прекрасный монстр
Шрифт:
Но были пары, которые преодолевали все преграды, находили друг друга несмотря ни на что. Им Гэллен готовил особенно жестокую судьбу — публичную казнь, которую он представлял как справедливое наказание за предательство.
Я поняла, что Гэллен боялся больше всего — потерять власть в объединённом мире. Ведь только разделяя, он мог властвовать, только поддерживая ненависть, он мог контролировать. В мире, где чистые и искажённые жили бы в гармонии, для него не было бы места.
И наконец, я увидела нас с Райтом — две половинки одного целого, связанные меткой истинности. Я увидела, что
Видение закончилось так же внезапно, как и началось. Я моргнула, возвращаясь в реальность, чувствуя, как моя рука всё ещё соприкасается с сущностью существа. Рядом стоял Райт, его глаза были широко открыты, и я знала, что он видел то же, что и я.
Существо — Оракул, теперь я знала, что это такое — заговорил. Не словами, но образами и чувствами, которые складывались в понятные нам мысли, проникая прямо в сознание.
“Вы — последняя надежда на воссоединение,” — передавал Оракул, и его мысли были подобны волнам, накатывающим на берег сознания. — “Каждая истинная пара имеет шанс объединить эти миры. Но предыдущие были уничтожены теми, кто больше всего боится перемен.”
“Гэллен,” — прошептала я, имя вырвалось невольно, словно яд, который нужно было выпустить.
Оракул подтвердил мои мысли волной согласия, которая ощущалась как тёплый ветер, пробежавший по моей коже.
“Он — хранитель разделения. Древнее существо, принимающее разные облики через столетия. Он боится потерять власть в объединённом мире.”
“Что нам делать?” — спросил Райт, его голос звучал странно в наполненной энергией пещере, словно был одновременно и его собственным, и частью окружающего пространства.
“Только публичное объединение вашей магии может разрушить барьер между мирами и раскрыть правду всем,” — ответил Оракул, и его мысли были ясными и чёткими, как кристалл. — “В священном месте, где встречаются границы обоих миров.”
“Церковь,” — понял Райт, его глаза вспыхнули пониманием. — “Там, где мы встретились впервые.”
Оракул подтвердил это волной согласия.
“Но будьте осторожны,” — предупредил он, и его мысли стали темнее, тяжелее, наполненные тревогой. — “Гэллен почувствовал вашу силу. Он будет искать вас, пытаться разделить или уничтожить.”
“Как нам победить его?” — спросила я, чувствуя, как страх холодным комком сворачивается в животе при мысли о том, с какой силой нам предстоит столкнуться.
“Вместе,” — был ответ Оракула, простой и ясный, как удар колокола. — “Только вместе, объединив свои силы, открыв свои сердца друг другу полностью, без остатка, вы сможете противостоять его древней магии.”
Я посмотрела на Райта, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела отражение своих собственных чувств — страх перед тем, что ждёт впереди, но и решимость, и непоколебимую уверенность в том, что вместе мы справимся.
“Идите,” — последняя мысль Оракула была подобна благословению, тёплому и светлому. — “Идите и несите свет в мир, погружённый во тьму невежества и предрассудков. Помните о своём
Фигура начала таять, растворяться в воздухе, становиться всё менее материальной, пока, наконец, не осталось лишь лёгкое свечение, а затем и оно исчезло.
И затем наступила тишина — глубокая, но не гнетущая, наполненная новым пониманием, новым восприятием мира. Я чувствовала, как моё тело пульсирует новой силой, как каждый вдох наполняет меня энергией, которая ищет выхода, применения, реализации.
Я посмотрела на Райта, и, между нами, словно протянулась видимая нить света, соединяющая наши сердца, наши души, наши сущности. В его глазах я видела отражение той же силы, того же осознания, того же вопроса, который возникал и в моём сознании: что нам делать с этим даром? Как использовать его для блага всех, а не только для себя?
В следующий миг Райт неожиданно взял моё лицо в свои ладони. Его глаза, ещё светящиеся отблесками новой силы, смотрели на меня с такой интенсивностью, что я почти физически ощущала этот взгляд. Мгновение — и его губы накрыли мои в самом чувственном, самом головокружительном поцелуе, который я когда-либо испытывала.
Его рука скользнула вниз, обхватила мою талию, притягивая ближе, так близко, что я чувствовала биение его сердца, синхронизирующееся с моим. В этом поцелуе было всё — облегчение от пережитых испытаний, радость от новых открытий, страх перед неизвестностью и, главное, то глубокое, невыразимое словами чувство, которое связывало нас с самой первой встречи.
Когда он наконец отстранился, его глаза были полны такой нежности, что у меня перехватило дыхание.
— Нам нужно выбираться отсюда, — сказал Райт, выпуская меня из своих объятий.
Он сосредоточился, его лицо на мгновение стало серьёзным, и я увидела, как он поднял свободную руку, готовясь произнести заклинание. Привычным жестом он потянулся к поясу, где хранил нож, но потом остановился, словно осенённый внезапной мыслью.
— Подожди, — сказал он, и в его голосе звучало удивление пополам с надеждой. — Я хочу кое-что проверить.
Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и начал произносить слова на древнем языке искажённых — гортанные, резкие звуки, которые, тем не менее, в его устах звучали почти как музыка. Но в этот раз он не достал ножа, не сделал привычного надреза на ладони. Вместо этого он просто вытянул руку перед собой, и я с изумлением увидела, как вокруг его пальцев начал формироваться свет — сначала слабый, едва заметный, потом всё ярче и интенсивнее, пока не стал ослепительным синим пламенем.
Слова заклинания достигли кульминации, и внезапно в воздухе перед нами возникла тонкая линия света, которая постепенно расширилась, формируя светящуюся дорожку, ведущую через залы и коридоры пещеры к выходу.
— Получилось, — выдохнул Райт, его глаза широко раскрылись от удивления.
— Это… это невероятно, — я не могла скрыть восхищения. Всё время, что я знала Райта, каждое его заклинание требовало жертвы — обычно его собственной крови. Магия искажённых была построена на принципе обмена: сила за боль, результат за жертву. Но теперь…