Московский вектор
Шрифт:
– Есть вещи пострашнее коррумпированных правоохранительных органов, – произнесла она. – Например, утаивание важной информации. По-моему, это излишне, даже опасно. В особенности когда речь идет о здоровье и благополучии нации.
Малкович повел бровью.
– Не совсем понимаю, мисс Девин. О каком таком «утаивании» вы толкуете?
Фиона пожала плечами.
– А каким еще словом можно назвать попытку скрыть не только от россиян, но и от всего мирового сообщества новость о появлении неизученной смертельной болезни?
– Смертельной
Фиона рассказала обо всем, что они со Смитом успели узнать от Петренко и Кирьянова, умолчав лишь про то, что ей известно об убийстве обоих врачей. И о распространении таинственного недуга за пределами России. Когда она договорила, миллиардер поджал губы.
– А у вас есть какие-нибудь доказательства? Вы уверены, что это заболевание не чья-то выдумка?
– Доказательства? Пока нет. Остальные врачи из ЦКБ отказались со мной разговаривать, а истории болезни держат под замком, – сообщила Фиона, качая головой. – Надеюсь, вы понимаете, насколько серьезна опасность? Если Кремль – или Министерство здравоохранения – продолжит умалчивать о заболевании в нелепой попытке избежать паники либо пристального внимания со стороны Запада, последуют катастрофичные последствия.
Малкович поморщился.
– В самом деле. Политика и экономика могут сильно пострадать. Мировая общественность и финансовые рынки, если узнают, что россияне хранят в секрете известие о новой страшной болезни вроде СПИДа, придут в бешенство.
– А меня больше волнуют человеческие жизни, – спокойно произнесла Фиона.
Губы Малковича тронула холодная улыбка. Он взглянул на журналистку с еще большим уважением.
– Чего же вы хотите от меня, мисс Девин? Полагаю предыдущие ваши вопросы были лишь прелюдией главного разговора – об этой самой медицинской тайне?
– Не совсем так, – ответила Фиона, слегка краснея. – Но, да, я действительно надеюсь, что вы поможете мне, используя свое влияние, пролить свет на историю с таинственной болезнью.
– Хотите, чтобы я помог вам представить миру очередную газетную сенсацию? – переспросил Малкович. – Чисто по доброте душевной?
Фиона улыбнулась, умышленно придавая лицу то же выражение недоверчивости, что светилось во взгляде миллиардера.
– О вашей склонности к благотворительности ходят легенды, мистер Малкович, – сказала она. – И потом, вы прекрасно знаете, как важна газетная слава.
– И как опасен газетный позор, – добавил миллиардер, сардонически усмехаясь. – Ладно, мисс Девин, – сдался он, качая крупной головой. – Попробую помочь вам, в чем сумею, хотя бы исключительно в корыстных целях.
– Спасибо, – проговорила Фиона, закрывая блокнот и грациозно поднимаясь с кресла. – Очень великодушно с вашей стороны. Мои координаты у ваших людей есть.
– Не стоит благодарности, – ответил Малкович, тоже вставая. Его лицо
Джон Смит шагал по аллее тихого парка – знаменитых Патриарших прудов. Под ногами хрустел лед, все еще сковывавший землю. Рев автомобилей с Садового кольца был едва слышен, вдали, на площадке для игр, резвилась и смеялась ребятня. Из-за темных стволов и оголенных веток выглядывали чудные скульптуры – изображения героев популярных в девятнадцатом веке басен.
Дойдя до большого замерзшего пруда в центре парка, Смит остановился и, пытаясь согреться, засунул руки в карманы. Летом тут было совсем иначе: улыбающиеся лица, солнце, пение птиц. А зимой царили тоска и одиночество.
– Однажды на Патриарших побывал сам дьявол, знаете? – послышался из-за спины негромкий женский голос.
Смит повернул голову.
Совсем недалеко, между двух обнаженных лип стояла Фиона Девин. Темные волосы спрятаны под меховой шапкой, на щеках румянец. Она подошла ближе.
– Дьявол? В прямом или переносном смысле?
Фиона улыбнулась зелено-голубыми глазами.
– Всего лишь в художественном произведении. Во всяком случае, кое-кто на это очень надеется. – Она кивком указала на пруд. – Михаил Булгаков начинает с описания этих мест свой знаменитый роман «Мастер и Маргарита». Здесь якобы появляется Сатана, задумавший поглумиться над атеистической Москвой времен Сталина.
Смит поежился – видимо, от холода, по крайней мере так ему хотелось думать.
– Да уж, отличное место мы выбрали для встречи, – сказал он, улыбаясь. – Пустынное, холодное и проклятое. Не хватает только саней, запряженных воющими волками, – то есть погони.
Фиона усмехнулась.
– Это что, задушевный пессимизм, приправленный черным юмором? По-моему, полковник, вы впишетесь в здешнюю жизнь быстрее, чем я думала. – Она подошла ближе и тоже остановилась у самого пруда. – Мои люди проверили врачей и ученых из вашего списка. Я готова передать вам сведения, – произнесла она без предисловий, значительно понизив голос.
Смит от удивления тихо свистнул.
– Слушаю.
– Самый надежный и безопасный вариант – доктор Елена Веденская, – сказала Фиона уверенно.
Смит медленно кивнул. За последние несколько лет с Веденской, как и с Петренко, он неоднократно встречался на конференциях. Перед глазами возник расплывчатый образ весьма непривлекательной аккуратной женщины лет пятидесяти с небольшим – женщины, благодаря упорству, уму и профессионализму добравшейся в своей сфере до самых вершин. Веденская возглавляла отделение молекулярной биологии в Центральном НИИ эпидемиологии. Так как институт считался одним из ведущих центров по исследованию инфекционных заболеваний в России, Веденскую непременно должны были вовлечь в изучение таинственной болезни.