Московский вектор
Шрифт:
– Скорее всего, подполковник, – сказала Девин. – Но не забывайте о том, что «Группа Брандта» работает не только на Кремль – на всех, кто прилично платит.
– В самом деле?
Глаза журналистки сделались холодными.
– Я провела небольшое личное расследование. Надо признать, эти ребята прекрасно подходят Дудареву и силовикам. Большинство из них когда-то служили в «Штази» – в том числе и предводитель, законченная мразь по имени Эрих Брандт, кое-кто – в румынской и сербской тайной полиции. Они возьмутся за любое дело, даже самое грязное, разумеется, только
Она поджала губы.
– Ходят слухи, что «Группа Брандта» охраняет в Москве крупнейших наркодельцов и главарей мафии. Одна стая паразитов печется о другой. Благодаря прочным связям с Кремлем милиция выходок «Группы» будто не замечает, независимо от того, сколько невинных людей гибнет от рук их дружков-мафиози.
В ее голосе прозвучало столько боли и скорби, что Смит осторожно спросил:
– Пострадал и кто-то из ваших знакомых?
– Мой муж, – просто ответила Фиона. – Сергей был русский. Оптимистично настроенный предприниматель. Верил, что Россия превратится однажды в процветающее демократическое государство. Очень много работал, развивал начатое дело. Однажды к нему явились дюжие парни, потребовали львиную долю прибыли. Сергей ответил отказом, и его застрелили прямо на улице.
Она затихла, явно не в силах продолжать разговор.
Смит кивнул, поняв, что через эту границу переступать не следует. Во всяком случае, пока. Чтобы скрасить тоску новой знакомой, он подозвал официантку и заказал шампанского – сладкого шипучего вина из Молдовы – для Фионы и еще кружку пива для себя. Некоторое время молчали. Смит не знал, как теперь себя вести.
– Уверен, Фред Клейн сообщил вам, для чего я здесь, мисс Девин, – произнес он наконец, в последнюю секунду осознав, насколько высокопарны его слова.
– Мистер Клейн все подробно мне объяснил, – спокойно подтвердила Фиона, благородно прощая ему оплошность. – К истории с таинственными смертями я тоже имею некоторое отношение. Два дня назад врач Николай Кирьянов без вести пропал по пути на встречу со мной. Вероятнее всего, он собирался передать мне те же материалы, что и доктор Петренко – вам.
– Наутро следующего дня вы разыскали его уже в морге? – спросил Смит, оправившись от смущения.
Фиона нахмурилась.
– Не совсем так. Тела я так и не увидела. Беднягу к тому моменту уже кремировали.
Смит вскинул бровь.
– Так скоро?
Фиона кивнула.
– Смерть наступила якобы от сердечного приступа Сжечь тело поторопились, наверное, для того, чтобы никто не смог проверить, так это или нет.
– Как развивались дальнейшие события?
– Я стала вынюхивать и высматривать, задавать вопросы любому, кто в состоянии хоть в чем-то помочь, – сообщила Фиона.
– Опасная игра – особенно в нынешних обстоятельствах, – заметил Смит.
Краешек ее пухлого рта пополз вверх, искривляя губы в улыбке.
– Местным властям это, может, и не по душе, – сказала она. – Но от западной журналистки типа меня другого они и не ждут: мучить людей обескураживающими вопросами – моя работа. О том, что Кирьянов успел посвятить меня в частичку
– Что-нибудь существенное вам удалось выяснить? – спросил Джон.
Фиона с печальным видом покачала головой.
– Ничего. Я до того находилась по коридорам Центральной клинической больницы, что теперь и во сне чувствую запах дезинфицирующих средств, – все без толку. Медработники скрытничают, хитрят. Говорят, что ни с какой странной болезнью вообще не сталкивались.
– Конечно, – пробормотал Смит. – А в истории болезни вы не заглядывали?
– Не положено, – негодующе ответила Фиона Девин. – Заведующий утверждает, что все записи о теперешних и бывших пациентах запрещено показывать кому бы то ни было. Чтобы выхлопотать специальное разрешение в Министерстве здравоохранения, надо убить несколько недель.
– Еще неизвестно, дадут ли его, – добавил Смит.
Фиона кивнула.
– Скорее нет. Ясно одно: врачи и медсестры ЦКБ крайне встревожены. От них так и веет страхом. Уверяю вас: они ни за что не заговорят о происходящем с иностранцем, любые доводы найдут неубедительными.
Смит задумался. Если в больнице ничего не вызнаешь, надо искать другие пути. По словам Петренко, Кремль не сразу приказал прекратить разговоры о болезни, а лишь после того, как несчастные умерли. Врачи до последнего пытались спасти пациентов. И, насколько он понял, обсуждали симптомы и вероятные способы лечения с другими профессионалами. Вступаешь в борьбу с незнакомой болезнью – расскажи о ней возможно большему количеству высококлассных специалистов, удели ее исследованию в лаборатории максимум времени. Золотое правило.
В ведущих медицинских и научных учреждениях России у Смита было несколько знакомых, которые наверняка знали о болезни, изучали ее. Разумеется, и им велели держать язык за зубами, но попытаться получить от кого-то из них результаты анализов и выписки из историй болезни все же следовало.
Когда он изложил свои мысли Фионе, она медленно кивнула и сказала:
– Это очень рискованно. Вы Джон Мартин, безвредный ученый-социолог из Канады. К давним знакомым же, которые помнят, как вы выглядите, придется обратиться от своего имени. Если хоть один из них испугается и расскажет властям, что к нему заявился подполковник Джонатан Смит из Медицинского института инфекционных заболеваний Армии США, в Кремле поднимется переполох.
– Верно, – согласился Смит. – Но других путей я не вижу. – Он отодвинул нетронутую кружку пива к краю стола. – Вы ведь видели списки людей, пораженных чертовой болезнью. Осторожничать, медлить – на это у нас нет времени. Так или иначе, я обязан обратиться к людям, которые должны что-нибудь знать.
– Тогда по крайней мере давайте сначала проверим ваши источники, – предложила Фиона Девин. – Мы с ребятами ориентируемся здесь лучше, чем вы. Попробуем выяснить, кто из ученых наиболее активно поддерживает Дударева и кто больше всех его боится.