Московский вектор
Шрифт:
Невидимая, без вкуса и запаха ГИДРА с легкостью примешивалась к любому питью или еде человека. Проникнув внутрь, бактерии поселялись в кишечнике, начинали быстро размножаться и выбрасывать генетически измененные вирусные частицы, которые с кровью распространялись по всему организму.
Брандт знал, что ключевой компонент в ГИДРЕ – эти самые вирусные частицы. Попадая в клетку, каждая из них вводила в ядро обработанные кДНК. Если бактерия попадала в организм другого человека, ничего не происходило. В жертве же начинались смертоносные процессы. Клеточное ядро делилось,
Жертвы страдали от адской боли, у них подскакивала температура, кожа покрывалась язвами. В первую очередь ГИДРА поражала наиболее быстро воспроизводящиеся клетки – волосяные фолликулы и костный мозг, – поэтому симптомы болезни напоминали отравление радиацией. В итоге отказывали все органы и системы, и наступала медленная мучительная смерть.
Исцелить больного было невозможно. Равно как и обнаружить ГИДРУ известными человечеству способами. Врачи, отчаянно пытавшиеся остановить распространение недуга, и не помышляли обратить внимание на давно изученную, практически безвредную, неинфекционную бактерию, затаившуюся в кишечнике каждой жертвы.
Брандт довольно улыбнулся. Отменный способ убивать! – подумал он. Ренке и его команда создают, по сути, микроскопические подобия управляемых бомб и ракет, которыми так гордится Америка.
Но ГИДРА, в отличие от них, поражает единственно цель, не задевая ничего вокруг.
Вольф Ренке, низкорослый худой человек, оставил наконец ДНК-синтезаторы и подошел к Брандту на ходу снимая перчатки и обе защитные маски. У него были коротко остриженные седые волосы, аккуратные усы и бородка. На первый взгляд Ренке казался человеком веселым, даже доброжелательным. Увидеть во взгляде его темно-карих глаз холодный фанатизм и бессердечие можно было лишь присмотревшись. Ученый делил человечество на две части: тех, кто спонсировал его научные проекты, и тех, на ком он испытывал свои гениальные биологические и химические творения.
Протянув руку, Ренке улыбнулся.
– Эрих! Милости прошу! Приехал за очередной партией игрушек? Решил забрать собственноручно? – Он кивнул на стоявшую в стороне холодильную камеру, наполненную прозрачными подписанными пузырьками. Рядом лежали упаковки с сухим льдом. Чтобы варианты ГИДРЫ не лишились питательных веществ и не погибли, их как можно дольше хранили в холоде. – Вот они! Все готовы к путешествию.
– Я действительно за вариантами второй фазы, профессор, – подтвердил Брандт, обмениваясь с ученым рукопожатиями. – Но хотел бы и кое о чем с вами побеседовать, – многозначительно добавил он.
Ренке вскинул седую жидкую бровь.
– М-да? – Он оглянулся на других ученых и лаборантов, занятых делом, и снова посмотрел на Брандта. – Тогда, пожалуй, перейдем в мой кабинет.
Брандт проследовал за ним в небольшое помещение без окон, расположенное в самом конце центрального коридора. Одну из стен сплошь увешивали полки с книгами и справочниками. Рядом с письменным
Закрыв за собой дверь, Ренке взглянул на гостя.
– Итак? – спросил он. – Что заставило тебя так срочно покинуть Москву?
– Во-первых, кое о чем стало известно посторонним, – сообщил Брандт.
У Ренке напряглось лицо.
– Где?
– В Праге. – Блондин рассказал об уничтожении Петренко и о второй неудачной попытке убить американского врача, подполковника Смита. Сигналы тревоги от оставшихся в живых до смерти перепуганных членов пражской команды поступили к нему, как только он прибыл вчера в Рим.
Внимательно слушая Брандта, Ренке мрачнел.
– Это Лисс во всем виноват! – воскликнул он, в негодовании тряся головой. – Мог бы действовать попроворнее!
– Верно. Слишком много он о себе мнил и работал спустя рукава. – Светло-серые глаза Брандта сделались ледяными. – Если бы американец его не прикончил, пришлось бы мне с ним разделаться, чтобы Илинеску и всем остальным неповадно было.
– Смита где-нибудь обнаружили?
– Пока нет, – кратко ответил Брандт, пожимая могучими плечами. – На самолет он не сел, теперь его разыскивают и чешские власти. Если найдут, мне об этом сразу же сообщат.
– Прошло почти двадцать четыре часа, – подчеркнуто заметил ученый. – Смит уже наверняка пересек границу. За такое время он мог уехать куда угодно.
Брандт угрюмо кивнул.
– Прекрасно понимаю.
Ренке опять нахмурился, потрепал аккуратную седую бородку.
– А что тебе вообще о нем известно? – спросил он. – Положим, Лисс и его люди дали маху, но ведь все они – профессионалы. Обычный врач ни за что не ушел бы от них с такой легкостью.
– Понятия не имею, кто такой этот Смит, – признался Брандт. – Ясно одно: он гораздо более опасен, чем кажется с первого взгляда.
– Может, он агент? Работает на американскую военную разведку или другую шпионскую организацию?
Брандт пожал плечами, насупливая брови.
– Не исключено. Как только Лисс сообщил мне об их встрече с Петренко, я сразу распорядился выяснить, что Смит за фрукт: раздобыть его биографию, послужной список, перечень достижений в медицине, но работа движется слишком медленно. Если он действительно агент американской разведки, тогда не стоит нам обнаруживать заинтересованность в нем, преждевременно раскрывать карты.
– Если он шпион, с твоими предосторожностями мы вообще погорим, – произнес Ренке ледяным тоном. – Быть может, американцы уже внедряют в наши ряды в Москве своих людей.
Брандт промолчал, сохраняя внешнее спокойствие. Напоминать ученому о том, что первые эксперименты провели по его настоянию, не имело смысла.
– Иванов в курсе? – спросил Ренке спустя несколько мгновений. – Может, в Тринадцатом управлении уже имеются сведения об этом Смите? Фээсбэшникам следует быть начеку и укрепить безопасность в Москве и Подмосковье.