Московский вектор
Шрифт:
– Добрый вечер, генерал, – улыбаясь краем рта, любезно поприветствовала пленного женщина.
Тот окинул ее злобным взглядом.
– Кто, черт возьми, ты такая?
Женщина скинула с головы капюшон абайи, представляя на обозрение короткие светлые волосы, прямой нос и твердый подбородок.
– Я та, что следила за тобой весьма и весьма долгое время, – заявила ледяным тоном агент ЦРУ Рэнди Рассел.
Дрезден, Германия
Крупные хлопья мокрого снега медленно падали с темного, затянутого
Пряча головы в воротники пальто, высоко держа над собой зонтики, люди торопливо пересекали площадь и присоединялись к взволнованной толпе, собиравшейся у центрального входа в театр. Согласно развешанным по городу афишам и рекламным вывескам, сегодня вечером была премьера. Ультрасовременная версия «Вольного стрелка» Карла Марии фон Вебера – первой немецкой оперы.
Джон Смит стоял у памятника давно почившему саксонскому королю, внимательно наблюдая за потоком страстных поклонников искусства, движущимся по площади. Подполковник то и дело нетерпеливо стряхивал с темных волос снежинки и ежился от холода.
Он приехал на окраину Дрездена примерно час назад на грузовике, направлявшемся в Гамбург. Двухсот евро наличными оказалось достаточно – заполучив их, водитель и не подумал спрашивать, почему американскому бизнесмену понадобилось пересекать чешско-немецкую границу столь странным способом. Смит улегся на спальное место в задней части кабины, где всевидящие хранители порядка его не потревожили. В Германию въехали без приключений. Чешская Республика входила теперь в Европейский Союз, поэтому контрольно-пропускных пунктов между двумя государствами было совсем немного.
Для поездки же в глубь Германии, тем более для перелета в Соединенные Штаты или куда бы то ни было, требовалась далеко не только удача. Борясь за жизнь по дороге к пражскому аэропорту, Смит лишился дорожной сумки и ноутбука. Европейские хозяева гостиниц и служащие аэропортов на людей, путешествующих без багажа, смотрели с подозрением. Главное же, в чем Смит нуждался, были новые документы, другое имя. Чешские власти наверняка уже намеревались заняться более тщательными поисками американского военного врача, который не сел на самолет и таинственно исчез. И, возможно, даже догадались, что в перестрелке близ аэропорта он принимал непосредственное участие.
Взгляд Смита упал на невысокого человека с бородой, в строгом пальто и ярко-красном шарфе. Тот медленно приближался к памятнику. На носу незнакомца сидели очки с толстыми стеклами, в них отражались огни прожекторов. Под мышкой он держал программку к моцартовской опере «Дон Жуан».
Джон пошел ему навстречу.
– Спешите на премьеру? – негромко осведомился он по-немецки. – Маэстро, говорят, в прекрасной форме.
Он заметил, что невысокий расслабился. Слово «маэстро» было кодовым для этой экстренной встречи.
– Да, – ответил незнакомец, прикасаясь рукой к программке. – Но я предпочитаю Веберу Моцарта.
– Какое
Невысокий натянуто улыбнулся. Глаза у него, спрятанные за толстыми линзами, были светло-голубые.
– Почитателям величайшего европейского композитора надо держаться вместе, мой друг. Возьмите, с наилучшими пожеланиями. – Он протянул американцу программку к «Дон Жуану». Не добавив ни слова, развернулся, удалился к театру и слился с толпой у центрального входа.
Смит пошел в противоположном направлении. На ходу раскрыл программку, увидел прикрепленный к одной из страниц желто-коричневый конверт. А в нем обнаружил американский паспорт, оформленный на имя Джона Мартина, с печатями немецких таможенников и собственной фотографией, кредитную карту, билет на поезд до Берлина и номерок из камеры хранения с вокзала Нойштадт.
Джон улыбнулся, в который раз удивляясь поразительной расчетливости и основательности Фреда Клейна. Убрав документы в карман и выбросив программку в урну, он бодро зашагал к ближайшей трамвайной остановке.
Через полчаса Смит с легкостью спрыгнул с подножки желтого трамвая. Впереди возвышался вокзал Обогнув парочку такси, мерзших на заснеженной улице в ожидании пассажиров, он вошел в почти безлюдный Нойштадт.
Ночной дежурный в камере хранения взял у него номерок, скрылся в дальнем помещении для багажа и, что-то ворча себе под нос, вынес новенькую дорожную сумку и портфель. Джон расписался в журнале и отошел в сторону исследовать свои новые принадлежности. В сумке оказалась одежда его размера, в том числе и теплая шерстяная куртка. Преисполненный чувства благодарности, Смит надел ее, тут же скинув с себя ветровку. В портфеле лежали высокоскоростной ноутбук и портативный сканер.
До следующего поезда на Берлин оставался почти час. У Смита свело желудок, и он вспомнил, что ел в последний раз много часов назад в пражском полицейском участке. Закрыв сумку и портфель, он повесил их на плечо и направился в небольшое кафе у платформ. Вывески на немецком, французском и английском языках предлагали клиентам побродить по просторам беспроводного Интернета за чашкой кофе с бутербродами или тарелкой супа.
Убить двух зайцев одним выстрелом время Смиту позволяло. Усевшись за столик в дальнем углу, он заказал чашку черного кофе и тарелку Kartoffelsuppe – густого картофельного супа с кусочками свиных сосисок, приправленного душицей.
Когда официантка удалилась, Смит включил новенький ноутбук и сканер. Потягивая кофе, рассмотрел удостоверение личности, которое забрал в долине Сарки у убитого человека со сломанным носом. Имя ненастоящее, решил он. А фотография если действовать грамотно, может вывести кое на какую информацию.
Открыв телефон и нажав единственную кнопку, он связался с центральным управлением «Прикрытия» в Вашингтоне, округ Колумбия.
– Слушаю, подполковник, – прозвучал спокойный голос Клейна.
– Все отлично, – доложил Смит. – Сижу на вокзале, жду поезда.