Mortal Kombat: Icedpath

Ахэнне

Древние Боги.

Все на свете, включая добро и зло — только набор формул и выводов из оных. Большая химико-алгебраическая таблица.

— Оставь, — горстка пепла взметнулась от пинка Джакса. Ему нравилось ворошить слежавшийся слой серости, мышинно-недоброй. Притаившейся. — Мы не собираемся убивать тебя. Что ж, выходит, мы и без воды тоже.

— И я о том же! — завел шарманку Кейдж. — И дернул нас дьявол сунуться…

— Замолкни, — буркнул Джакс. — Лю, ты главный — что делать будем?

— Я — главный? Как удобно, а? — взвился

Лю. — Чуть какие неприятности — я главный…

Китана пробежала пальчиками по его талии. Усмиряюще. Не-Мир разразнивает нас. Противостоять.

— Ладно, ладно, я не знаю. Давайте идти, авось этот пепел когда-то да закончится!..

За неимением альтернативы подчинились.

Не-Мир слышал страхи каждого.

После того, как Кейдж вспомнил про еду и питье, на путников нахлынули голод и жажда. Потусторонние.

Саб-Зиро брел, злясь на себя. Он был ниндзя, он точно знал, что в силах выдержать гораздо дольше, чем его товарищи. Чего там, он спокойно обходился без всего неделями… хотя бы в Лин-Куэевской темнице, а ведь тогда его избили до полусмерти. И щемящий, терзающий голод, и иссушающая, словно безумие, жажда — такая, что чудились провалы иссохшей пустыни Внешнего Мира, мертвые, будто мумии — наваждение ада. И собственной слабости.

Кейдж плохо переносил испытание. Настолько плохо, что даже Лю не упрекнул его "Ты призвал эту пытку!" Ради него Саб-Зиро пришлось генерировать лед, хотя после третьего раза Стихия едва послушалась его.

(я — выжатый лимон)

Лучше мужчин держалась Китана. Последнее обстоятельство бесило Джакса. Кейдж потерял нить происходящего, погрузившись в полузабытье. Его приходилось тащить. Китана же, ссутулившаяся и приникшая, все-таки шла, к тому же принимая часть веса бесчувственного Джонни.

— Бросьте меня, — растрескавшимися до крови губами прошептал Кейдж.

— Щас, уже бегу, — пробурчал Джакс, закидывая на себя локоть киноактера: его очередь.

Потом они не разговаривали. Сил не хватало.

Жажда дубовой корой оборачивала язык и горло, голод подкашивал ноги.

Не-Мир смеялся — вращающимся сумасшествием диска и шуршанием пепла.

(живыми не входят, живыми не выходят, вот в чем суть…)

Пытка продолжалась, медленно вытягивая из них разум. Очнувшийся Кейдж взмолился о прохладной капле воды, он высвободился из слабеющих "объятий" товарищей, а его обожженные ладони вонзились в Саб-Зиро. Тот пошатнулся.

Капля воды. Одна. Пожалуйста… ты спасешь меня.

Слова Джонни медным колоколом гудели в черепе Саб-Зиро, и он кивнул. Но привычный блеск не засверкал на кончиках пальцев.

— Не могу.

Можешь. Можешь.

(колокольный звон упреков — это кладбище с незахлопнутыми могилами… можешь, но ты самовлюбленный-эгоист… Джонни, зачем ты повторяешь чужие слова?)

Кейдж толкнул Саб-Зиро, и тот повалился в пепел. Кейдж рухнул и сам, и никто не в состоянии поднять их… заставить

их продолжать невыразимо-вечный поход. Не-Мир догладывал их.

(наши кости не развеет ветром, и мы не разложимся — здесь нет бактерий… просто будем лежать и засыхать… что касается меня, я уже ссохся…)

— Оазис! — вопль Китаны относился к иному измерению. К хорошее-умерло. Пессимист Саб-Зиро не верил.

— Оазис! — повторила девушка, надрывно и торжествующе. Саб-Зиро перекатился на бок.

(она права. Действительно, оазис…)

Мысль проползла улиткой, оставляя слизистый след. Ну оазис, ну и что? Не проще ли…

(сдаться?!)

Нет! Не проще.

Саб-Зиро закинул на себя полумертвого Кейджа. До Джакса и Лю тоже дошла информация… Трехкратного "ура" не прозвучало, но они двинулись к последней надежде.

(надеюсь, не мираж)

Пепел набивался в шрам, в рот и ноздри, невесомый и липучий. Он пачкал серыми крупицами волосы и кожу, отчего чудилось, будто они разрисовали себя странными татуировками. Влага совсем исчезла из тела Саб-Зиро — глаза будто покрылись твердой коркой, он зажмурился от рези.

(еще чуть-чуть)

Только бы не мираж. Не-Мир — исчадье лжи, но пожалуйста, пожалуйста… пусть не мираж.

Он пробомотал это вслух, придавленный весом Кейджа. До маняще-прохладной заводи и каких-то растений, напоминающих кокосовые пальмы и хлебное дерево оставалось меньше десяти метров.

Если мираж — никто из них не двинется больше. Так краток окажется их поход…

Саб-Зиро выплюнул набившийся комок пепла.

(пожалуйста)

Он рванулся.

…Не мираж. Саб-Зиро погрузился лицом, ладонями в одуряюще-прохладную воду, наслаждаясь ею. Так и сходят с ума. Контрасты слишком остры, словно лезвия у Китаны… и теперешнее упоение, как и кошмар две минуты назад — имитация боя. Бой — это пытка, но победа — прохладна, словно это озерцо.

Он проглотил еще воды.

Ад…? Ну нет, Не-Мир — это и рай тоже…

Кейдж уже пришел в себя, наравне с остальными. Загасив палящий зной внутри, они посрывали почти все кокосы и непонятные темно-фиолетовые плоды — гораздо больше, чем могли бы съесть пятеро даже ужасающе голодных человек. Кейдж первым вонзил зубы в фиолетовую мякоть, не страшась, что плоды отравлены. Более терпеливый Саб-Зиро предпочел расколотить известный науке кокос, что послужило поводом для насмешки со стороны актера.

— Да ну тебя, — с набитым ртом прокомментировал Лю. — Сам на нас эту напасть наслал, себя тащить вынудил, еще и ржет!

— Да мы просто не поняли, как прошло несколько месяцев!

— Месяцев? — усмехнулся Саб-Зиро, с опаской пробуя баклажаноподобное растение. Его рот наполнился кисло-сладким соком, и он вполне одобрил его. — Нет… прошло не более суток. Но Не-Мир играет с нами по его правилам, вот и все.

— Он прав, — вынырнула из заводи Китана. Она купалась прямо в одежде. — Надо быть осторожнее со словами.