Mortal Kombat: Icedpath
Шрифт:
— Что?! — заорал Джонни. — Я — мертв?! Я…
Алое зарево Не-Мира подчеркнуло его бледность. Его губы задрожали.
— Я мертв. Я труп. Весело, — тупо повторил Джонни Кейдж.
Джакс взъерошил носком ботинка пепел. Китана посмотрела вверх, точно тщась узреть останки ее родины. Саб-Зиро сложил руки на груди.
(я так и подозревал…)
— Рэйден, но… ты поможешь нам, правда? — нерешительно спросил Лю. Был ли он "трупом" — неважно, важно задание. Справится ли он?
— Нет, — горько ответил Рэйден. — Я не имею права. Таково условие Древних Богов.
Рэйден
— Рэйден, они не… почему? Почему они против нас?
Бог Грома промолчал. Некоторые уравнения лучше не решать.
— Я желаю вам удачи, — после паузы произнес он.
И исчез. Так же мгновенно, как и появился. Лю растерянно проводил молнию, не веря в предательство. В отсутсвие шансов. Из Не-Мира не выбирался еще никто, ибо это место — апогей кошмара и лжи. Оно прикидывается чем угодно, но живые не входят в Не-Мир… и не выходят.
— Мы идем? — сожженная галька заскрипела под подошвами Саб-Зиро. Китана звякнула веерами, последовав за ним. Затем — остальные. Кейдж тронулся с места последним, все еще бормоча "труп… я труп".
…Сначала поход чудился совсем не сложным. Температурные условия, как и неприятные запахи отсутствовали в Не-Мире, атмосфера больше всего напоминала вакуум. Никаких преград, вроде холмов или оврагов не попадалось. Они шагали, изредка перебрасываясь малозначимыми фразами, точно по ужасно длинной театральной декорации, цирковой арене. Саб-Зиро спросил себя, сколько времени они уже идут, но рассудил, что подлинным мертвецам время не нужно, следовательно, понятие суток здесь исключалось.
Не-Мир — это лимбо.
Что там физика? Прямолинейное движение равнозначно покою?
— Мы что, так и будем топать? — приблизительно через три часа спросил Джакс. — А Башня так и вырастет, вроде поганки, а?
— Черт ее знает, — буркнул Кейдж. Путники разбились "по парам": Лю с Китаной, он с Джаксом… и Саб-Зиро в традиционном гордом одиночестве. — Дерьмо, я с самого начала не хотел ввязываться в этот вонючий Турнир! И вот, меня покоцал тот урод, потом я как последний идиот дрался с розовой дрянью, а еще я сдох на какой-то помойке — типа, Внешний Мир, а теперь я вовсе в аду и должен отыскать этого стукнутого Канна вместе с его Башней… я не хочу! Я хочу домой! В Фриско! Я хочу сниматься в фильмах, тусоваться с красивыми девушками, а не перелопачивать задворки измерений!
— Слушай, Джонни, может, заткнешься? — посоветовал Лю. Нытье Кейджа достало его.
— Сам заткнись!
— Нам нельзя ссориться! — встряла Китана. — Не-Мир разгрызает живое… и души в том числе!
— Да пошла ты, умничать она вздумала, — огрызнулся Джонни. — Сама то на их стороне, то на нашей!.. За себя и говори!
— Ты о чем?
— О тебе… но главным образом, о твоей мамаше! Небось она заварила всю кашу! Если б она не заорала, как резаная, Лю победил бы Милину… и мы были бы дома! — выкрикнул Джонни.
Китана резко обернулась, Кейдж чуть не столкнулся с ней.
— Ты — смеешь — оскорблять — мою — мать?!
— А чего!? Я прав! И женушка Каннова
Он не договорил, острие веера прижалось к горлу киноактера. Вееры были слишком остры: по подбородку Кейджа поползла крохотная струйка цвета небес Не-Мира.
— Китана! — заорал Лю Кэнг. Он недолюбливал зануду-Кейджа, но тот был их товарищем.
— Эй, эй, полегче, — Джонни поднял ладони в жесте "сдаюсь". — Окей, извини…
Китана опустила оружие. Моргнула.
— О, — она отвернулась. — И не смей оскорблять Синдел. Она… она не виновата, поверь мне.
Ее голос задрожал. Слезы. Древняя принцесса или нет, она — женщина, и ей пришлось ой как несладко. Вероятно, она сама в глубине души винила Синдел — тем нехорошим, злобным уголком, что проецируется в призраков-преследователей.
И отшатывалась от обугленного, шевелящегося гюрзой уголка.
Она плакала. Лю утешающе обнял ее, отметив, что привыкает к этому.
— Я в порядке, — улыбнулась эденийка.
Инцидент был исчерпан и они двинулись дальше — вдоль по бесконечности, и только Саб-Зиро услышал, как Кейдж пробормотал "Чтоб ты провалилась" в адрес Китаны.
И, разумеется, он смолчал.
Снова часы похода.
Они успели еще несколько раз поругаться, правда, менее серьезно. Сначала что-то не поделили Кейдж и Джакс, возможно, майор дал понять перманентно ноющему Джонни, что его поддостали жалобы кинозвезды. Второй раз был хрестоматийным примером противоречия Стихий и характеров: быстрый до торопливости — огненной — Лю Кэнг рявкнул на Саб-Зиро, чтобы тот шел быстрее. "Нам некуда особо спешить", резонно возразил Посвященный Холода, не ускоряя размеренного темпа. Большинство присоединилось к нему, и Китане с Лю пришлось согласиться.
— Черт, — Джонни остановился.
(так, сто шестнадцатый "черт". Не стоит поминать нечисть в аду, но ему не объяснишь)
— Никто, конечно, не захватил ни еды, ни воды? — продолжал Джонни. Остальные переглянулись. Данный аспект долгих странствий они не учли. Просто на том свете не выдают гамбургеров в пакетах. — Нет. Вот мы и сдохнем от голода и жажды, прежде чем пройдем половину пути!
Джакс поскреб затылок.
— Ну, от жажды не умрем… ведь лед — это замороженная вода, не так ли? — он с надеждой посмотрел на Саб-Зиро. Лю Кэнг и Китана замерли, снова переглянувшись.
— Хм, ну, в общем, правильно, — пожал плечами Саб-Зиро. — Пока в моих клетках есть цитоплазма, я действительно смогу поддержать вас…
— То есть, мы фактически будем вампирами? — вздрогнул Кейдж. — Высосем твою кровь? Эй, ты ж вроде командуешь своей Стихией, в условиях контракта не оговаривались бесплатные поставки?
— Лед — это часть меня, — медленно объяснил Саб-Зиро. — Холод позволяет концентрировать клеточную жидкость в льдинки. Я не призываю его извне.
Снова физика. Ничто не исчезает, ничто не берется ниоткуда. Магия замораживания — это всего лишь вариация генома. Посвящение — наследственное заболевание, сублетальная мутация. Теория в стиле кибернетизации и технократии, но она неумолимо-точна, как…