Модельер
Шрифт:
Положив телефонную трубку на прикроватный столик, он начал размышлять, как ему удалось добраться до гостинцы. Он заметил, что его брюки аккуратно висят на спинке кресла, а на письменном столике стоит миниатюрная копия висящей вниз головой лошади из галереи Ирен.
Он с трудом встал и нашел визитную карточку с названием галереи. На обороте неровными буквами было написано:
«Благодарю за мое спасение! Я надеюсь, что Вам стало лучше. Позвоните мне по
Ирен».
Когда Клод звонил консьержке, в висках все еще стучало. Ему рассказали, что ночной портье и какая-то женщина внесли его в лифт и доставили в номер.
Он посмотрелся в зеркало, чтобы оценить причиненный физический ущерб. Большой пластырь красовался над левой бровью, чуть поменьше — под подбородком рядом с ухом, нижняя губа распухла и увеличилась в размере в два раза. Он одевался настолько быстро, насколько позволяло его израненное тело. Когда он застегивал пуговицы своей рубашки, его руки дрожали от боли.
Он засунул свою покалеченную руку в карман пиджака: браслет Валентины. Неужели он намеренно оставил себе браслет, как вор, гордящийся своей добычей? Он лично вернет ей браслет, до того как этим вечером отправится в аэропорт и улетит в Париж.
Клод, насколько мог, привел себя в порядок, заплатил за номер, оставил консьержке конверт с чаевыми для ночного портье. На улице ему потребовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к белизне выпавшего снега и чистого города. Идя по направлению к Шестьдесят восьмой улице, он сжимал браслет в кармане.
Что это было? Мираж? Когда он подходил к дому, ему показалась, что он увидел фигуру Валентины под зеленым козырьком подъезда! Она выходила или входила в дом? Ждала его? Он ускорил шаг, чтобы перехватить ее.
Он чувствовал, что пластырь над бровью отклеился, но не обращал на это внимания. Она только что вошла в подъезд и уже направлялась к лифту. Он промчался мимо изумленного швейцара. Когда Валентина повернулась, он заметил, что она смотрит поверх его раны. Он пощупал это место и обнаружил, что пластыря уже нет.
— Валентина… — произнес он.
— Боже! — Она посмотрела на швейцара, потом на него. — Как ужасно. — Она приблизилась к нему.
— Я улетаю в Париж сегодня вечером, — сказал Клод.
Он заметил ее реакцию. И не мог поверить в это: она вздохнула с чувством облегчения. Ее лицо стало мягче — напряжение спало.
— Ты можешь выйти со мной на минуту? — спросил он.
— Конечно, — она подошла к двери, кивнула швейцару.
На улице Клод сказал:
— Прежде чем улететь, я хочу отдать тебе это. — Он протянул ей браслет. — Валентина, одна частичка меня хотела оставить этот браслет у себя. Но прошлой ночью, после того что случилось, я наконец осознал, что этот браслет никогда не будет моим.
Холодный ветер проникал под одежду. Она
— Клод, ты нашел браслет! Оставь его у себя! Я буду счастлива, если у тебя останется частичка меня. — Ее руки были в карманах пальто, она смотрела вниз на свои сапоги. Ветер разметал волосы. — Я знаю, что ты понравился бы моей бабушке…
— Нет, я не сделаю этого, — он положил браслет в ее карман и прикоснулся к холодной руке.
Все еще глядя вниз, она произнесла:
— Клод, я думаю, что тебе станет лучше, когда ты уедешь отсюда. — Сказав это, она подняла глаза и прищурилась. Обеими руками взяла его руки. — О, чуть не забыла, — сказала она оживленным тоном. — У меня есть кое-что для тебя. Она протянула ему конверт. Он посмотрел с надеждой, затем отрицательно покачал головой. — Я возвращаю долг. Спасибо.
— Оставь эти деньги себе. Они могут тебе пригодиться. Деньги на непредвиденные расходы. — Он пытался действовать так, как будто они уже не были больше, чем друзьями.
— Нет-нет! — Она вложила конверт в его руки.
— Ты позвонишь мне, если понадобится помощь? — спросил он.
— Да. Нет-нет, я не хочу этого. Получать от тебя помощь, это… — Она понизила голос и поежилась на ветру. — Это чревато последствиями, как мы убедились прошлой ночью. — Она прикоснулась к ране над бровью, затем немного отодвинулась. — Виктор сейчас нуждается во мне. После всего этого он станет сильнее, я в этом убеждена. Но спасибо тебе, Клод, что ты пришел мне на выручку. Я всегда буду тебе благодарна за это. Всегда…
Она прижалась щекой к его щеке, но ее тело было далеко от него.
— Передай от меня привет Парижу.
Он не был готов к ее столь быстрому уходу, он не мог смотреть на удаляющуюся фигуру в голубом пальто и бежевых сапогах. Его охватила дрожь. Он подумал, что надо было оставить у себя ее браслет. Нет больше движения ее руки, нет ее улыбки, нет ничего? Но, что это? Уже на пороге дома, и это не иллюзия. Там, где не было ветра и слепящего солнца, отражающегося от снега, она помахала ему рукой. Ее полные розовые губы беззвучно произнесли: ОРЕВУАР.
Глава 25
Париж ворковал, нежно убаюкивал, возвращал к дорогим его сердцу ритмам. Спокойная аура города компенсировала чувство опустошенности. Несмотря на пронизывающий холод, узкие, извилистые улочки приглашали зайти в кафе, где маленькие круглые столики были тщательно накрыты, на них стояли кремовые чайные чашечки и тарелочки из толстой керамики. Посетителей ждали безупречно испеченные круассаны. Заманчивой свободе Нью-Йорка Клод явно предпочитал Париж.
Пятница, три тридцать дня. Стол Клода в салоне де Сильван был завален бумагами, словно поле, покрытое только что выпавшим снегом.