Модельер
Шрифт:
Сирены звучали все ближе. Появились красные и голубые огоньки, открылись и закрылись двери полицейской машины. Клод присел под фонарным столбом, сердце его бешено колотилось. Он видел, как два человека в униформе пытались открыть запертую дверь. Они посмотрели на освещенные окна и пошли к задней двери. Человек в очках и кожаной куртке прошел мимо Клода и заметил, что он прячется. Прежде чем зайти за угол, прохожий обернулся.
Возможно, он сейчас позвонит в полицию и расскажет о подозрительном человеке рядом с фонарным столбом. Клод покинул свой наблюдательный пункт и пошел
Он попал в район, где было безлюдно, кругом конструкции из бетона и металла, рядом грохотала автострада и звучали автомобильные гудки. И на этом фоне белые снежинки…
Повернув на восток, он вернулся на улицу напротив галереи. Полицейской машины с мигалкой уже не было. Вокруг ни души. Вдруг он услышал голоса и спрятался за припаркованной машиной. Виктор и Валентина появились из-за неприступной металлической двери.
— Где он? — кричал Виктор. — Жалкий, мерзкий портной. Я сделаю ему такое, что он никогда не захочет прикоснуться к тебе своим грязным сантиметром!
В слабом свете Клод рассмотрел лицо Валентины. Она прикоснулась руками к волосам. Ирен не было с ними. Две фигуры медленно удалялись. Падал белый чистый снег.
На мгновение она обернулась. Ему удалось рассмотреть ее лицо, похожее на белую луну. Ощущала ли она его присутствие? Ждала ли она, что Клод придет к ней на помощь, как тигр, бросится на Виктора? Виктор был гораздо крупнее его. Как это сделать? Предопределяет ли победителя в этом «цивилизованном» мире вес тела и сила мускулов?
Он успокаивал себя, думая о том, что Валентина умеет успокаивать Виктора. Возможно, она стала магом, который предугадывает все то, что может раздражать дикое животное. Может быть, она говорит ему, чтобы он сидел неподвижно, и тогда она сможет написать его портрет? Разве она не говорила Клоду, что писать портреты — ее хобби? Разве не могла она шептать ему, как прекрасна натура, с которой она пишет? Он на мгновение закрыл глаза.
И тут увидел, что к нему бежит Валентина. Полы темного пальто развевались, кружились вокруг ее тела. Он побежал ей навстречу.
— Что случилось? — быстро спросил он.
— Ирен. Она там, наверху. Он не понимал, что делает. Он был пьян и запер ее в подсобной комнате, она без телефона! Пожалуйста, позаботься о ней!
В слабом свете он заметил слезы на ее щеках.
Она повернулась, чтобы уйти, и тут оба услышали голос Виктора, который прозвучал как гром среди ясного неба:
— Я знал, что ты крутишься здесь, ты, ничтожный портной, но ты боишься. Я вижу страх в твоих глазах. Валентина, посмотри в испуганные глаза этого ничтожества. Он боится, что я разрежу его на куски, как большие ножницы разрезают дешевую ткань.
— Уходи отсюда! — неожиданно прокричала Валентина Клоду.
Виктор навалился на
Валентина пыталась оттащить Виктора. Клод слышал ее голос. Чувствовал аромат сирени. Клод попытался ударить Виктора кулаком в грудь, но промахнулся, снова попав в челюсть. Он помнил, что Ирен находится в галерее.
Невероятно, но тяжесть свалилась с его груди. Хлопья снега ложились на его ресницы. Он услышал голоса. Он попытался встать, но его зрение было затуманено. Клод тряхнул головой. Сквозь окружавшую его толпу он увидел их: Виктор и Валентина спокойно шли вдоль улицы. Виктор обнимал ее за талию, а она положила голову на его плечо! На волосах лежал белый снег. Нет, не снег — это кружевная вуаль! Она выходила замуж. Вновь.
Он почувствовал, что проваливается в пропасть. У него пересохло во рту, несмотря на распухшие губы и шум в голове, он по-английски сказал человеку, стоящему рядом:
— Женщина, она заперта в галерее. Второй этаж.
Человек оказался полицейским, на его мундире виднелся нагрудный знак, на поясе висела дубинка.
— Я злоумышленник, — бормотал Клод по-французски, трогая свои губы. В затуманенной голове он припомнил слова Валентины о Викторе. — Он не понимает, что делает. Это сделал я, — по-французски признался он озадаченному полицейскому. — Я преступник. Он не понимал, что делает. Но я знаю. Я пытался украсть Валентину, его Валентину… Это моя вина. — Валентина никогда не будет его, она всегда, всегда останется его музой. Он никому ее не отдаст.
Он попытался встать, поднять голову, но вместо этого провалился в глубокую темноту, ублажающую пустоту, покрытую снегом, в которой никогда не был. Ему казалось, что он испытывает то же удовольствие, что и от большой шоколадной конфеты на Рождество. А теплая жидкость вокруг головы казалась ему мягкой ягодкой внутри конфеты.
Несмотря на непрерывное головокружение, Клод где угодно и когда угодно мог узнать голос Лебре.
— Где вы находитесь?
Держа трубку телефона, Клод огляделся вокруг. Он лежал укрытым в постели своего номера в гостинице. Шторы были задвинуты.
— Который сейчас час? Какой сегодня день? — спросил он Лебре. Ему было трудно говорить с распухшими губами. Он потрогал рану на губах, вновь почувствовал кровь.
— Сегодня тот день, когда вы должны были вылететь в Париж. Я пытался связаться с вами в течение двадцати четырех часов, — кричал Лебре.
Клод слегка отодвинул трубку и вздохнул:
— Да. Я вылетаю сегодня вечером.
Снова зазвонил сотовый, автомат сообщил, что для него есть голосовое сообщение. Может быть, звонила Валентина? Он прослушал послание от Розмари, которая требовала для себя очередное платье. Она сказала, что событие настолько важное, что его нельзя обсуждать по телефону. Казалось, ее голос журчал. Может быть, она подцепила богатого жениха?