Мне отмщение
Шрифт:
– Это пустые и глупые слова, Амаргин. Зачем сотрясать воздух? Когда дело будет закончено, нас позовут. А пока не позовут...
Дэвы оскалились - клыки влажно блеснули в сполохах пожара - и поковыляли вперед.
– ... мы будем защищать ворота и лестницу.
За дэвами плотным строем по трое двинулись люди.
Амаргин обернулся к женщинам:
– Иди вниз, Финна.
– Да я...
– Финна. Иди вниз.
Амаргин выбрал копье и вскинул
Карматы быстро, не ломая порядков, шли через площадь.
...Ругань стояла страшная - через завал трупов у входа лез дэв. Переваливался брюхом, подгребал ручищами, по-дурацки болтал в воздухе задними лапами.
В воротах рубились щит в щит, переломанные копейные древки вместе с щепой от разнесенных створок разъезжались под ногами дерущихся.
Последние длинные копья - хорошие, с полированными гибкими древками - частоколом украшали брюхо лежавшего навзничь мертвого дэва. Второй лежал, свившись в бугристый комок, - они с Амаргином хорошо располосовали ему брюхо и достали кишки. Ну и попали на отдых, конечно: Тарегу досталось когтями по ребрам и спине, лаонец не мог даже стоять, со свистом дышал у стены - ему саданули кулаком в грудину.
Между тем дэв - настырный, он приходил и возвращался, приходил и возвращался, как уродливый кошмар - сполз по смятой куче тел, распрямился у трупа товарища и сущим медведем, растопырясь, попер в драку.
– Берегись!
В замахнувшуюся дубиной тварь свистнули дротики. Дэв принялся глупо отмахиваться, как медведь от мух.
– Пусти!
– рявкнул Лейте.
Селим пихнулся вбок, сумеречник протиснулся между его щитом и остатком створы, с руганью цепанув рукавом за оборванную воротную петлю.
На куче тел замаячил человек.
– Лучник! Сука, лучник!!..
Лейте с размаху всадил свой длинный прямой фиранги в серое скользкое брюхо дэва. И опрокинулся на спину со стрелой в щеке. Дэв осел, все медленнее цапая левой лапой. Лейте дернули из-под ног дерущихся - кто-то упал, оступился, началась свалка.
Следующая стрела выбила гвардейца из третьего ряда, он дернулся и завалился на Тарега, хлюпая пробитым горлом.
За спиной заскрипел лук, у щеки тихо опустился длинный наконечник нацеленной стрелы:
– Стой тихо, братишка...
Тренькнуло, карматский стрелок брыкнул ногами и опрокинулся с кучи. Амина, всхлипнув, опустила лук. Висевший у Тарега в руках человек в последний раз дернулся и обмяк.
– Отнеси его к стене, я встану, - сказала лаонка.
Тяжело отдуваясь, нерегиль потащил
Гвардеец лег рядом с Масудом.
Потом рядом с ним положили Лейте. Тарег посмотрел-посмотрел, и потянул с Масуда джуббу - прикрыть ей лаонца. Человек лежал с аккуратной сквозной дырой в груди. А Лейте трудно было узнать даже по волосам - вымокли то ли в грязи, то ли в крови, все бурое.
Придерживая себя за стену и скособочась, нерегиль поплелся вниз. Топ, топ, топ. Лесенка, лесенка. Раз ступенька, два ступенька, три ступенька...
На тридцать девятой и сороковой вовсю шла работа.
Аз-Захири сосредоточенно водил кистью по камню.
– Шейх, ты скоро?
Глупый никчемный вопрос. Сверху донесся натужный рев и грохот. Попер новый ряд, со свежими щитами и копьями.
Еще ниже сидела Финна, молча гладила брюхо.
– Мы скоро, скоро, - тихо, успокаивающе ответила она.
Тарег поковылял обратно наверх.
– Эй вы там! Есть среди вас правоверные?
Очень хороший вопрос.
Орали из-за кучи, как из-за рудничного отвала.
– Ну есть!
– морщась от боли в сломанной щитовой руке, отозвался Селим.
– Получше ваших есть правоверные, о враг Всевышнего...
– пробормотал сидевший рядом с ним Джамаль и высунул от старания язык - он закидывал каиду на плечо петлю перевязи.
Крепко взятая в длинные щепы и повязки рука Селима наконец-то повисла на груди.
– Ф-фух...
– выдохнули оба.
– Просим перемирия, дабы достойно забрать тела павших!..
– Перемирия тебе, срань карматская...
– забурчал сидевший у стены Абу аль-Хайр и тут же скорчился в гримасе - в голове, видать, снова стрельнуло болью.
Ему еще в первую атаку дэвов перепало башкой об стену - того, кого убило дубиной, выбило из ряда, ибн Сакиб улетел следом, хорошо, голова и шлем ему достались крепкие.
– Согласны, - устало отозвался Селим.
И тоже откинулся спиной к стене.
Они потеряли четырнадцать человек. И двоих сумеречников.
Аллиль лежал на лестнице через два тела от Лейте. С распоротой "невозвратным" копьем грудью. Наконечник у такого копья длинный, как шило, а под ним - два шипа, чтоб выдирать, так с мясом.
Амина сидела у тела мужа и бессмысленно таращилась в пустоту. И медленно, в сотый, сто первый, сто второй раз перебирала шнуры из верблюжьей шерсти с того самого копья.