Мне отмщение
Шрифт:
– Что значит, просто умер?
– ровным голосом проговорил нерегиль.
Амаргин зябко повел плечами:
– У него, похоже, не выдержало сердце, Стрелок. Ну и... горе его доконало.
– Горе?..
– Да вроде как эти дурни не уследили. Когда из альхиба все выходили, Юсуф пошел сам по себе. Ну а куда он мог пойти, как ты думаешь, Стрелок...
– В масджид, - бесцветно отозвался Тарег.
– Да, в масджид. А...
– Да, слышал...
– Ну вот он туда и вошел. Потом вышел. Сначала молчал. Потом долго плакал. А потом умер.
– Да. Умер.
Курица кудахтала и дрожала красной-красной бородкой. Высоконогая, голенастая, тощая пеструшка. Ко-ко-ко, мои цыплятки. Где ж ты был, Всевышний. Старик закрыл дорогу тварям. А Ты ему открыл дорогу прямо в ад. Милостивый, прощающий. Добрый Бог.
– Стрелок?..
– Прости, Амаргин. Но я не могу.
Лаонец наклонил голову и прищурился, чтобы посмотреть ему прямо в глаза:
– Что с тобой, Стрелок? Если ты останешься, он не воскреснет.
– Старик тут ни при чем, Амаргин. Я... не могу.
– Чего не можешь? Хватит говорить загадками!
– Я не могу покинуть пределов аш-Шарийа, - тихо сказал Тарег.
– Посмотри на меня. Вторым зрением.
– Зачем?
– золотистые глаза округлились.
– Вот сюда посмотри, - нерегиль дотронулся до шеи.
Амаргин озадаченно уставился на его палец.
– Я... беглый... сейчас. Поэтому это особо в глаза не бросается. Тоненькое стало, прозрачное. Но... оно... есть. Все равно есть.
Лаонец смотрел долго. Потом наклонился и придвинул нос к самой шее. Отодвинулся. Медленно, как во сне, сморгнул.
– Интересно получается...
– пробормотал наконец.
– Прости.
– За что?
– усмехнулся Тарег.
Амаргин помялся:
– Неважно. Прости. Я... должен был догадаться.
– Такое помыслить нельзя, не то что догадаться, - Тарег говорил, а скулы сводило злобой.
– Так что уехать в Хань у меня не получится, Амаргин. Я тут немного на привязи. Как говорят суфии, даже если птичка поймана за лапку тонкой ниткой, ей все равно не взлететь. Это они про душу, отягощенную желаниями, но мне тоже подходит.
– Да.
Амаргин все еще смотрел на почти незаметную петлю поводка Клятвы у него на шее. Неверяще. И похоже, с трудом подавляя ужас и отвращение. Да, такого лаонцы еще не видели, это точно.
– Вот так, Амаргин. Похоже,
– Мне тоже жаль, - все так же медленно ответил лаонец.
И тут же встряхнулся:
– Ну что ж, делу не поможешь. Но нам все равно пора.
Помолчав, добавил:
– Я так понимаю, что ты не сильно хочешь обратно на сворку. Так что...
Они одновременно посмотрели в сторону двора - никого.
– Пока только трое парнишек у ворот сидят, в зубах ковыряют, - усмехнулся, щуря золотые глаза, лаонец.
И вдруг рассмеялся, снова замотав косичками:
– Ха, зато вчера приходили от сиятельного принца - Амину сватали!
– Что?!
– Что-что, чести великой удостаивали! Мол, все равно вдовой ты осталась, такая вся знатная-красивая-статная, так что приходи ко мне в харим, любимой наложницей будешь!
– Где она?!
– Ты что, Стрелок? Тьфу, Та...
– Нет!
Он быстро вскинул палец, Амаргин не успел произнести имя.
– Прости.
– Где она?
– Да в доме сидит, а что?
– Что вы ответили посланцу?
– Да на хрен послали, что ему мы могли ответить, ты что...
– Вам нужно уходить. Сейчас же.
Веселье как холодной водой смыли с узкого смуглого лица:
– Ты думаешь, они...
– Я не думаю, - жестко ответил Тарег.
– Я знаю. Это была не просьба и не приглашение, Амаргин. Это был приказ.
– Кому, Амине?
– Тебе! Ее вообще никто ни о чем не спрашивал! Она же женщина! Ты забыл, что сам мне рассказывал по дороге в Хайбар? Про скотину, у которой должен быть хозяин?
Тарег в жизни никогда не видел таких круглых глаз у сумеречника. У всех сумеречников они, как известно, по разрезу кошачьи. И округляются только от изумления. Нерегили так и говорили про странные события: "и у всех глаза стали круглыми". Вот и у Амаргина лицо сейчас было прямо как в присловье.
Тарег терпеливо пояснил:
– Ожидается, что ты ответишь каким-нибудь высокопарным дерьмом типа "и я увидел у своего дома следы льва и убоялся". А вечерком пришлешь сестренку. Вместе с какими-нибудь льстивыми стихами, вохваляющими щедрость и великодушие принца.
Глаза Амаргина так и оставались очень, очень круглыми.
– Ну, я, конечно, глава клана... И согласно древним установлениям...
– промямлил он наконец.
– Но чтоб так...