Мне отмщение
Шрифт:
– Я должен сказать тебе правду, Амаргин.
Веки не дрогнули.
– Это я во всем виноват. Это из-за меня вас схватили. Они охотились за мной, а взяли вас.
– Рами?..
Обернувшись, он увидел огромное круглое брюхо. Финна грустно улыбнулась, на верхней губе блеснул пот:
– Амаргин не слышит тебя, Рами. С тех пор, как увели Амину, он ни с кем не разговаривает. Сенах правильно спросил: зачем ты здесь? Не каяться же ты сюда
Нужно было решаться. И говорить правду.
– На Медину идут карматы. Несколько тысяч. Если прорвутся и дорвутся, здесь не останется ни одной живой души. Нам предлагают взять оружие и встать на стены или...
– Да можно и без "или".
Этот голос он не знал. Говоривший сидел у дальней стены, и разглядеть его не получалось. А он, меж тем, кашлянул и договорил:
– Лучше умереть в бою, чем здесь или на площади. Я согласен.
– А тебя-то кто спрашивал?!
– рявкнула Финна.
Живот ее бурно заколыхался. Подслеповато щурившийся Аллиль наморщился, как на тухлую капусту. Финна свирепо ощерилась:
– Нам только ублюдков Аллеми под рукой не хватало...
– Ашшариты предлагают этот выбор всем пленным, - быстро сказал Тарег.
– Ваша клановая вражда их не интересует.
– А нас очень даже интересует, - мягко присоединился к разговору Сенах.
– Аллеми всегда держали руку Этайнов, а как Этайны обошлись с нами ты знаешь, правда?
– Я не буду сражаться рядом с Аллеми, - прошипел Аллиль.
– Я тоже, - подал из сумрака голос Лейте.
Из темноты у дальней стены донеслось презрительное фырканье.
– Отлично...
– пробормотал Тарег.
– Просто замечательно...
И рявкнул:
– У вас вместо страны хлам! И в головах хлам!!!.. Как вы можете...
– Заткнись, аураннский умник!
– это заорали со всех сторон.
– Вас всех должен забрать шайтан!
– заволновался Тарег, сбиваясь с правильного ашшари.
– А здесь подохнуть всем вместе очень приятно?!.. Вы много раз бараны!
– Предатель! Предатель крови! Ты спутался с айсенами!
Тарег задохнулся от негодования. Ор нарастал, взбешенные лаонцы поносили его на своем наречии на все лады. За несколько дней общения Тарег неплохо разобрался в их языке, и доступность смыслов сейчас оказывалась совсем некстати - ну не бросаться же на них с кулаками, в самом-то деле...
И вдруг откуда-то снизу прозвучало тихое, но внятное:
– Ну и долго мне еще молчать?
Вопли из хора превратились в разрозненные выкрики, выкрики стали реже, а
– Я пытался медитировать, - продолжил Амаргин.
– И уйти после медитации в Великую Пустоту. Но когда над ухом орет всякая шпана, какая тут медитация?! И я спросил себя: тебе это нужно? Нужна тебе такая медитация, Амаргин? И я ответил себе: нет! Такая - не нужна!
Глава клана Гви Дор, сопя и позвякивая кандалами, медленно сел. И обвел всех мрачным взглядом:
– Безобразное неуважение к горю и к старшим.
Кругом зашелестели извинения.
Амаргин обиженно сопел еще некоторое время. Потом сказал:
– Вы - невоспитанная, не знающая приличий и манер шпана. И вы действительно дураки - правильно Стрелок сказал.
– Но...
– Молчать!..
Аллиль замолчал.
– Вот ты, Лейте. Ты сидишь здесь больше недели, и все это время ты хлебал из одной чашки с ним, - и Амаргин кивнул в сторону вздохнувшего в темноте вражину из клана Аллеми, - и с ним!
– видимо, там сидел кто-то из другого враждебного клана, название которого Тарегу не удалось разобрать во всей этой лаонской трепотне и дребедени.
Лейте, между тем, что-то пробурчал в ответ.
– Да ну?
– гаркнул в ответ Амаргин.
– Разные вещи, говоришь? В жопу себе засунь эту разницу, Лейте! Есть из одной посуды ничем не лучше, чем драться бок о бок!
– Я тоже так думаю, - вставил свое слово Тарег.
Ему даже показалось, что лаонский выговор у него вышел вполне сносным.
– А ты вообще помолчи, ты чужак и права голоса не имеешь, - строго оборвал его Амаргин.
– Да идите вы все к шайтану!
– пробормотал нерегиль на ашшари.
Амаргин, между тем, выпятил губу и осмотрел всех.
Неожиданно Тарег сморгнул и открыл глаза для второго зрения. В Медине хен ему отказало, и вдруг, ни с того ни с сего, здесь вернулось...
В сером неярком свете призрачного мира подвал казался умытым и четким, как квадрат во время урока геометрии. По стенам колыхались, развеваясь волосами и полыхая белесым пламенем, тени лаонцев. Их оказалось - о боги, как много, - тринадцать? Нет, вон еще кто-то... и еще кто-то... шестнадцать, шестнадцать душ...
– Вот что я вам скажу, молокососы, - сурово высказался Амаргин.
– Хватит верещать и терять попусту время. Что было - то было. А сейчас пришло такое, что пора отложить все в сторону. Навсегда.