Мирай
Шрифт:
Киваю опустив голову.
– Булат, - зову его опомнившись, когда его рука ложится на ручку двери. Брат оборачивается.
– Ты же понял, что Рая была не виновата.
– Понял.
– А за что тогда ее так быстро отдали?
– Чтобы тебе не повадно было делать глупости. Думаешь отец не чувствует, что ты замышляешь что-то за его спиной.
– Тебе не кажется, что это жестоко?
– Она была не против. Рая в отличие от тебя, спокойно принимает свою судьбу. И поверь, уйти из дома с тем парнем, было бы куда более серьезным наказанием, чем уйти как она, в состоятельную семью.
– Но она ведь не виновата! Это все…
– Хватит! Ты собралась сейчас
Опускаю голову, не могу больше смотреть ему в глаза, потому что мои глаза полны слез.
Брат уходит. А меня снова берет жуткая тоска. Как же все-таки страшна неизвестность. Аней зовут девушку Булата. Я видела их вместе несколько раз в городе. Один раз ему пришлось заехать за мной в школу, и она была с ним. Мы знакомы, но никогда не общались. Мне кажется, она немного старше его, а может быть, они ровесники. Насколько я поняла, они учились вместе в университете. Посмотрев на нее, я сразу поняла, что ее, скорее всего, ждет незавидная судьба моей мамы. Не быть ей никогда его женой, пока жива наша бабка. А жениться ему все равно придется. Так что носить Ане незавидное звание любовница еще долгие, долгие годы. Булат не пойдет против семьи. А то, что мне решил помочь, очень странно. Как бы он меня не любил, подчиняться старшим у него в крови.
Выскальзываю в коридор и по стеночке крадусь к отцовскому кабинету. Пароля от сейфа я не знаю. Документы забрать не смогу. Но ни попытать судьбу не имею права. Мне нужны хоть какие-нибудь бумаги, касающиеся продажи Мирай. Не мог он ее отдать без договора купли продажи. А если так, то сведения о новом хозяине и хотя бы приблизительные координаты ее нового местоположения должны быть. И я попытаюсь их разыскать.
В очередной раз переворачиваю, содержимое нескольких ящиков отцовского стола. Ну разве стал бы он хранить такие бумаги просто так, если даже мой аттестат лежит за семью замками. Слышу шаги, приближающиеся по коридору. Бегу к двери и прижимаюсь спиной к стене. Дверь приоткрывается, и я слышу голоса отца и мами. Она снова жалуется на Лалу. Та совсем разленилась и отказывается помогать. Никак не выйдет из своей депрессии. А может, ей понравилось изображать из себя обиженную жертву. Под звук выпрыгивающего из груди сердца слежу за тем, как выругавшись, отец затворяет дверь обратно. Чуть было не потеряв равновесие, опираюсь на кресло, стоящее рядом. На него небрежно брошен пиджак отца. В сумасшедшем порыве пробегаюсь пальцами по карманам. В одном из них визитка. Я сжимаю в ладони прямоугольник плотного глянцевого картона и не вижу слов, а вижу только силуэт лошади слившийся с всадником, перепрыгивающий барьер.
Глава 8
– Тебя подсадить?
По коже пробегает неприятный холодок. Медленно поворачиваю голову назад. Булат ошибся. Через заборы я лазаю не так уж и ловко. На конюшне - другое дело. Там есть огромный грецкий орех, растущий вплотную к забору. Взобраться на него - раз плюнуть. С дерева я перебиралась на широкую стальную рамку, обрамляющую острые края профиля. Спрыгнуть оттуда, труда не составляет. Главное - сгруппироваться правильно. С улицы на территорию конюшни я попадала аналогичным образом. Только дерево, с которого я перелазила, росло немного на расстоянии от изгороди, и мне приходилось использовать все возможности моего тела, чтобы дотянуться ногой до металлического обрамления, а с него уже спрыгнуть на территорию. Дома забор не такой, он ниже, но рамы не имеет, соответственно, и ухватиться здесь не за что. Поэтому я открутила когда-то несколько болтов в самом дальнем углу, чтобы, отогнув лист профнастила, легко выскальзывать на улицу.
Я слишком долго примерялась.
В горячке человек способен совершить все, что угодно. Вот и я умудрилась после падения подскочить и пробежать еще минимум метров триста, прежде чем он настиг меня, повалив на землю.
– Уф, какая!! Я в тебе не ошибся, Розочка!
– мерзко улыбаясь, Паво поднимает меня с пыльной дороги. Вытягивает пару колючек репейника из моих волос. И обняв меня за шею, ведет к воротам, около которых стоит несколько машин его семьи, а во дворе слышится гомон голосов, среди которых узнаю голоса отца и Булата.
– Я к тебе с подарками! А ты тикать!
– цокает возмущенно.
– Погоди-ка!
– останавливается и начинает отряхивать пыль с моей одежды. Бью его по рукам. Он лишь усмехается, а затем подхватив мои ладони, скривившись качает головой.
– Ну, как же так! Боюсь, что до свадьбы не заживет, Розочка, - подмигивает мне и подхватив под локоть ускоряет шаг в направлении двора.
– Наш брак не будет иметь никакой юридической силы. Я все равно от тебя уйду.
– Умная, да?
– усмехается он.
– А что если будет? Что смотришь?
– скалится.
– Ты совершеннолетняя, я тоже. Почему бы нам не оформить наши отношения официально?
Я не ждала от него подобного ответа. У нас так не принято. У нас не ходят в ЗАГС.
– Что притихла?
– вытаскивает очередную колючку, запутавшуюся в моих волосах.
– Не зря я подождал три года, ой не зря… - подталкивает меня в спину, раскрывая передо мной калитку.
Я никого не вижу. Все люди, присутствующие во дворе, кажутся мне одинаковыми и словно безликими. Я вижу только растерянное лицо Булата и бегающие глаза отца. Который, вероятно, никогда больше не сможет посмотреть мне в лицо. Где-то далеко возмущаются женщины. Мужчины вставляют свое недовольное слово. А я просто иду сквозь коридор безликих лиц и мысленно повторяю колыбельную мамы… Буквально несколько строчек, въевшихся мне в память и успокаивающих меня в минуты отчаяния.
– Рада, помоги Розе собрать ее вещи, - командует Паво своей невестке.
Бросаю взгляд на девушку, отделяющуюся от толпы, и замечаю, что она в положении. Вот же ублюдок… Понимает прекрасно, что с ней я бороться не буду, даже если у меня появится возможность снова сбежать.
Почему я не ушла раньше? Я сама виновата. Точнее виновата бестолковая Лала, оставившая Яна одного на качели. Малыш упал и набил себе огромную шишку на лбу. Он так сильно кричал. Никто не мог его успокоить. Когда Булат вырвал у меня из рук младенца и взглядом приказал уходить. Я уже слышала шелест шин, подъезжающих к нашему двору. О том, что за мной должны приехать сегодня, мы узнали буквально полчаса назад. Они были уже в пути. У меня не было шансов.
Девушка, поравнявшись со мной, смущенно улыбается, примеряясь к моему широкому шагу. Я рассчитываю на то, что отец пойдет следом за мной, но он этого не делает. Остается стоять среди мужчин. Слышу обрывки их разговоров, совершенно не касающиеся повода, по которому все здесь сегодня собрались.
– Почему ты хотела сбежать?
– спрашивает меня по-цыгански моя провожатая.
– Зря ты так… Ты оскорбила семью. Странно, что они не потребовали выкуп обратно.
– Лучше бы потребовали, - бормочу себе под нос.