Мирай
Шрифт:
Глава 6
Сегодня восьмой день, как я сижу в заточении. Мне позволено только спуститься к столу, а потом убрать за всеми посуду. Я не скоро выйду на улицу, если даже по дому передвигаюсь под конвоем бабки. Отец со мной не разговаривает. Булат избегает. Он почти не живет дома. Я видела его лишь раз, и то мельком. Наверное, живет у себя в квартире. Я знаю, что у него есть девушка, и знаю, что она не цыганка. А еще я знаю, что какой бы сильной не была их любовь, его девушку никогда не примут в нашем доме. Может, поэтому в свои двадцать пять он еще не женился. Это совершенно нетипично для среды, в которой мы
Ах, почему я не родилась мужчиной? Если бы я была мальчиком, то моя жизнь была бы совершенно другой. Я жила бы как Булат и делала бы все, что захочу. Теперь мечты об университете останутся только мечтами…
Переворачиваюсь на другой бок и солю слезами уже другую сторону подушки. Как там моя Мирай? Почему отец так жесток? Он же знает, как сильно я ее люблю. Надеюсь, она поправилась, потому что если ее не станет. Я этого не переживу.
В нашем доме сейчас все как приведения. Ходят еле слышно и шепчут, вместо того, чтобы говорить в полную силу. Райка с нами больше не живет. И это стало самым настоящим ударом для Лалы. Ее сватовство не состоялось. Вместо того, чтобы отдать замуж Лалу, отец отдал той семье Раю. И не взял выкупа, обещанного за младшую дочку. Отдал им Раю, не взяв с жениха ни копейки. Не завидная теперь ее ждет судьба. Мало того, что ее не хотели, так еще и ценности для своей семьи она совершенно не представляла. А значит, не видать ей хорошего отношения со стороны новых родственников.
Рая даже не плакала. Она выплакала все слезы накануне. Спокойно собрала свое приданное и ушла, даже не обняв Любу. Я уверена, что та ее оклеветала. Зачинщиком всех зол всегда была именно Любка. Она умело ей манипулировала и всегда выходила сухой из воды.
Мне были доступны только обрывки разговоров, и все, что я смогла понять, это то, что близняхи вели какую-то переписку в соцсети с тем парнем. На странице нашлось несколько не самых приличных фото для цыганской девушки. Уверена, что ничего сверхъестественного на них изображено не было. Но в нашем случае многого и не надо. Если старшие захотят придраться, то найдут к чему. Райку выдала родинка на шее. Во всем остальном они с Любой абсолютно идентичны.
Тот парень признался, что хотел ее выкрасть. Так делают, чтобы не платить выкуп семье девушки. Если мужчине удастся умыкнуть девушку так, чтобы она была вынуждена провести ночь в его доме, то обратно ее семья уже не примет, даже если между ними ничего не было. Денег у семьи парня оказалось недостаточно, чтобы прийти к нашему отцу за девушкой. Девки потешались над ним, флиртовали, а потом писали, что у него кишка тонка, и даже сами подкинули ему адрес.
Уверена, им было весело. Разве могли они подумать, что он такой отмороженный. Пройдет мимо кавказских овчарок, да еще и умудрится зайти в дом. Мне кажется, его должен был ждать сюрприз. Сомневаюсь, что он догадывался о том, что их двое. Правда, одна из них гораздо умней, чем другая, хоть и клянётся, что не принимала в этом деле участия, а наоборот, пыталась вразумить глупую сестру. Любка всегда умела задурить Райке голову, а та всегда шла у нее на поводу.
– Роза!
– ко мне заглядывает бабка.
– Иди уложи Яна, он приболел, капризничает.
Слышу ее тяжелые шаги, удаляющиеся по коридору. Бабка весит едва ли больше
Вздохнув поднимаюсь с кровати и плетусь в детскую. Ян сидит на полу и елозит машинкой по полу. Нику пытается его развлекать выстраивая перед ним пирамиду дженгу. Он капризно толкает деревянные брусочки. Кубики с грохотом разлетаются по полу.
– Дай, дай, дай (по-цыгански мама), - приговаривает малыш выпятив нижнюю губу и размазав ладошкой по щекам слезы в перемешку с соплями.
Поднимаю его на руки. Малыш продолжает плакать. Он скучает по маме, а мама все лежит на сохранении и когда ее выпишут никому не известно.
– Нику! Поможешь мне его искупать?
Братишка подскакивает с места, бежит в ванную.
Искупав продолжающего кукситься Яна, укладываюсь вместе с детьми в детской. Нику просит колыбельную и мне приходится спеть ее аж четыре раза. Даже диковатый Сашко, который ко мне абсолютно равнодушен жмется ко мне, а у меня щемит сердце. Скорей бы их мать уже вернулась. Не думала, что когда-нибудь буду желать Азе скорейшего возвращения домой. Окруженная детьми засыпаю с ними в кровати Нику. Из сна меня выдергивает голос Булата.
– Роза!
– треплет меня за плечо.
– Просыпайся…
– Что случилось?
– Пойдем.
Верчу головой, ищу взглядом Яна.
– Я переложил его в кроватку.
Нахожу глазами малыша, мерно посапывающего в своей кроватке.
Булат берет меня за руку и выводит из детской, аккуратно ступая по коридору, заводит меня в свою комнату.
– Ты меня пугаешь! Что случилось?
– шепчу я.
– Роза, у отца большие проблемы. Он распродает конюшню.
– Что?
– Он продал Мирай. Ему нужны деньги.
– Почему именно Мирай?
Задыхаясь рывком стираю накатившие слезы, они подступают повторно, всхлипнув, снова тру глаза.
– Почему, Булат? За что вы так со мной поступили?
– прижимаю ладони к губам, глотая всхлипы, рвущиеся наружу.
– Тише ты… Роза, это меньшее из зол. Отец все распродает, - понизив голос почти до шепота, говорит он.
– А Урус! Уруса тоже продал?
Крупные горячие слезы бегут по моим щекам.
Брат опускает голову и кивает. Оседаю на кровать. Уруса отец любил больше остальных лошадей.
– Этого хватит на первое время… - вкладывает мне в руку сверток. Поднимаю на него глаза.
– За тебя принесли выкуп, и отец его принял.
Сердце обрывается. Голова идет кругом.
– Ты лжешь! Он не мог!
– отрицательно мотаю головой.
– Роза, ты либо уезжаешь, либо через неделю выходишь замуж.
– Почему ты мне помогаешь?
– Потому что я слишком хорошо тебя знаю. Ты не сможешь жить в неволе. Надеюсь, что воля тебя не погубит.
Глава 7