Миа
Шрифт:
— Я просто не знала, что тебе подарить, — продолжила между тем Миа, нерешительным и тоже отчего-то смущенным тоном. — Так, чтобы это не выглядело как-то слишком… И в то же время мне хотелось, чтобы эта вещь, если она тебе, конечно, понравится, всегда была с тобой.
Она легко поднялась, поставила картину на диван, прислонив к спинке, и подбежав к стеллажу, достала с полки темно-серый продолговатый футляр. Протянула его мне и добавила:
— А если не понравится, можешь просто выкинуть. Я постараюсь не обидеться. Только не отказывайся.
— Миа, — сказал я, поднимая на нее глаза, немало заинтригованный, — мне приятно, что ты подумала обо мне, но это было совсем необязательно. Ты сама по себе такой
— Правда? — спросила она, взглянув мне в глаза с какой-то непонятной надеждой, так что я смутился. Стало как-то не по себе. Не то чтобы я соврал или сказал, не то что думал, покривил душой, но на несколько секунд меня охватило неприятное чувство, что она поняла меня немного по-своему. Но я все равно согласно кивнул и открыл коробочку. На черной бархатной подложке лежал, тускло поблескивая, красивый, стального цвета браслет для часов, оригинального дизайна и редкого диагонального плетения. На его серебристой поверхности отразились, мерцая и переливаясь, цветные блики елочной гирлянды.
— Ну как? — вполголоса спросила Миа, присев рядом со мной. — Тебе нравится?
— Высший класс! — ответил я. — Сколько ты за него отвалила? Прости за нескромный вопрос.
— Это неважно, Эрик, — сказала она. Достала браслет и приложила к моей руке, обернув вокруг запястья. — Гляди как красиво.
— Да, но…
— Нет, не отказывайся, пожалуйста. Если ты его не возьмешь, я просто выброшу браслет в окно. И он совсем не дорогой, обычный.
Я не поверил, но больше не стал возражать. Не хотел портить ей праздник, потому что голос и взгляд у нее стали напряженными. Было ясно, что она действительно расстроится, не возьми я подарок.
— Хорошо, — сдался я. — Спасибо. Классная вещь, мне очень нравится.
— Ты ведь будешь его носить?
— Да, если хочешь, прямо сейчас надену.
Я расстегнул ремешок часов, заменил его на стального собрата, и снова надел часы на руку. Металлические звенья поначалу слегка холодили кожу, но быстро согрелись. Браслет оказался чуть великоват, но часы с ним приобрели весьма солидный, благородный вид, словно тоже прибавили в цене.
— Не хочешь немного погулять, — спросил я Миа, наклонившись, чтобы поцеловать ее.
— Потом, — ответила она, обнимая меня.
За окном вовсю трещала канонада праздничных фейерверков, озаряя комнату разноцветными сполохами. Но мы не замечали их, поглощенные друг другом.
Глава 10 Роковая простуда
Так без особых происшествий прошла зима в частых встречах, поздних прогулках, в странных двойственных отношениях. Порой Миа ни с того ни с сего начинала грустить, и мне стоило больших трудов вновь вернуть ей хорошее настроение. Она больше не пыталась ввести меня в круг своих друзей. Но иногда начинала непонятные разговоры о том, что будет, если она вдруг подойдет и поцелует меня при всех. «Представляешь, какие у них будут лица!» — смеялась она. Я тоже смеялся, отшучивался и старался сменить тему.
Той весной погода словно испытывала наше терпение северными, стылыми ветрами, затяжными дождями, моросящими весь день напролет, которые порой сменялись редкой белой крупой, сыпавшей с неба с утомительной монотонностью. Изредка проглядывало солнце и пользуясь внезапным потеплением, постепенно оживала хмурая городская растительность. А потом, будто наверстывая упущенное, весна основательно взялась за дело, и к середине апреля стало по-настоящему жарко. Поэтому и простуда застала меня врасплох, подкараулив после пробежки, где я как следует выложился и изрядно вспотел. Тогда поднявшийся внезапно ветер показался мне приятным и освежающим. Но когда добрался до общаги и сходил в душ, в мышцах началась болезненная ломота, а голова неприятно потяжелела.
Когда автобус подъехал к нужной остановке, и я покинул его душное нутро, то понял, что зря не отменил встречу. Голова была тяжелой и мутной, в горле скребло наждаком, а тело потряхивало от озноба. Было еще не поздно вернуться, посетить аптеку, купить микстур или что у них есть от сезонной напасти. Но, видимо, благоразумие не мой конек. А может, так было предрешено свыше и пришло время расставить все на свои места. Только я об этом еще не знал и, слепо следуя за судьбой, пребывал в иллюзии, что сам принимаю решения.
Словно издеваясь, лифт лениво проползал этаж за этажом, норовя заглохнуть на полдороге. Я устало прислонился к зеркальной стенке и уставился на свое нечеткое отражение, которое ответило мне хмурым воспаленным взглядом, словно говоря: и куда тебя несет, бестолочь? — Точно, бестолочь, — согласно кивнул я в ответ, чтобы чем-то занять себя. — Тут уж ничего не поделаешь. Какой есть, терпи. Я же тебя терплю.
Кабина едва заметно вздрогнув замерла, прервав мою тираду. Двери бесшумно открылись, и я вышел в просторный вестибюль. Миа открыла сразу, как только я отпустил кнопку звонка, и попыталась тут же повиснуть у меня на шее. Пришлось мягко удержать ее, отстранившись подальше. Сказал:
— Я ненадолго. Кажется, заболел, ты лучше не приближайся. Боюсь заразить.
Но она решительно втащила меня в квартиру, обхватила холодными ладонями лицо и встав на цыпочки прижалась губами ко лбу. Потом тихо ахнула:
— Да ты весь горишь! Я не отпущу тебя, ни в коем случае. Даже не спорь.
Я разумеется попытался, но сопротивлялся довольно вяло, не чувствуя никакого энтузиазма. Она усадила меня на диван, закутала пледом и убежала на кухню готовить какой-то особый лечебный коктейль, периодически появляясь в дверном проеме и проверяя, как я там. Я старательно улыбался и отвечал: «В порядке, не беспокойся» и при этом думал: «Сейчас немного отдохну и пойду потихоньку». Потом закрывал глаза и пытался не уплыть далеко в манящую забытьем дрему. Но окончательно очнулся лишь когда Миа принялась легонько трясти меня за плечо и совать в руки таблетку из прозрачной баночки с яркой, пестрой этикеткой. На столике дымилось в большой бульонной чашке какое-то сильно пахучее варево темно-коричневого цвета. У лечебного коктейля, приготовленного Миа, был почти забытый вкус пунша моей памятной ночи, первой из череды проведенных с адептами Йойо. Только здесь в основе было вино, и оно неожиданно сильно ударило мне в голову, а его пряный аромат развязал язык. И я зачем-то пустился в воспоминания, по своей несвязности больше похожие на бред. Наверное, никогда еще я не был так откровенен с Миа, как в тот момент. Она слушала мои излияния очень внимательно, подливая горячего хмельного питья, по мере того как пустела объемная кружка.
Надо сказать, что средство действительно возымело почти моментальный эффект, лоб покрылся обильной испариной, плед казался пуховой периной, под которой я медленно плавился, но стало легче дышать и в голове немного прояснилось. От наступившего облегчения и алкогольных паров организм размяк, и меня понесло. Я принялся болтать без удержу, сейчас даже не припомню что. Время от времени все же порывался уйти, но Миа удерживала меня и в конце концов уложила в постель. Я уже не сопротивлялся, по телу разлилась сильная слабость, в голове шумел и свистел закипающий чайник, глаза слипались и простые движения давались с трудом. Поэтому лишь пробормотал спасибо и, опустившись на кровать, облегченно закрыл глаза.