Мэр моего сердца

Виннер Лера

Он буркнул это откровенно недовольно, но за этим недовольством отчётливо читались смущение, некоторая беспомощность и колоссальное упрямство.

— Сразу в полицию. За телефонный терроризм, — Саша негромко хмыкнул в ответ и на секунду перехватил мой взгляд в зеркале.

Дальнейший разговор он предлагал вести мне, но у меня не получилось даже мимоходом улыбнуться ему в ответ.

— Сбежал?

Димка сложил руки на груди и как будто надулся:

— И ещё сбегу. Я туда не вернусь. Лучше сам.

Это можно

было бы принять за детскую обиду и подростковый максимализм, успокоиться и в самом деле вернуть его обратно, но я чувствовала, что дело в другом. Не могла объяснить или указать на что-то конкретное, но понимала: он сдержит слово. И далеко не факт, что на второй раз ему снова попадётся добродушный дядька с ласковой и любящей людей псиной.

— Ты не подрался, да?

Дима опустил голову ещё ниже, как если бы прямо сейчас получил затрещину от меня.

Как и всякий мужчина, — а вернее, как всякий, обладающий чувством собственного достоинства человек, — не хотел признавать, что ему пришлось стерпеть удар.

— Старшие?

— Я бы поставил на физрука.

Саша предположил негромко, глядя в окно, и Димка вскинул пылающее праведным гневом лицо:

— Он урод. Илюхе в том году сломал ребро. Эти твари сказали, что он упал с лестницы. Он из нас мужиков делает лет с двенадцати.

Родившаяся в воображении картина оказалась настолько яркой, что я невольно стиснула ремень сумки, чтобы не выругаться.

— Чей-то муж? — спросил Саша так же, не глядя.

— Русички, — на этот раз Дима даже вытянулся от удивления. — А она сеструха заведующей. Так что ничего ему не будет.

— Я этого урода посажу, — я почти не узнала собственного голоса. — Нужно ехать снимать побои.

— Да, и тогда посадят тебя, — яда в тоне мальчишки оказалось столько, что взрослый бы позавидовал. — Ты в Старолесске. Знаешь, что здесь подумают люди, увидев ребят типа вас, да ещё и на такой тачке?

— Что неплохо бы проучить буржуев, — я согласилась нехотя, чувствуя, как начинаю заражаться его беспомощным негодованием.

— К тому же, после осмотра нам его никто не отдаст, — Саша кивнул, хотя и по-прежнему на нас не смотрел. — Вызовут наряд и отправят обратно, а нас задержат до выяснения, и сначала нам придётся долго объяснять, кто мы такие, а потом доказывать, что мы не парочка извращенцев.

Он был прав во всём, и я заставила себя медленно выдохнуть и не пороть горячку.

— Просто высадите меня за поворотом, ладно? — Димка дёрнул меня за рукав, и это отрезвило.

— Никакого поворота. Поедем в гостиницу.

— Это похищение ребенка, — заметил Саша тихо, но в его голосе слышалось озорное веселье.

— Значит, на суде сможем утверждать, что мы не мелочились, — я усмехнулась в тон, а Димка посмотрел с удивлением.

По большому счету, нам действительно было о чем беспокоиться, но иного решения всё равно не просматривалось.

—

Если что, у меня есть хороший адвокат, — почти ложась на руль, Саша огляделся по сторонам. — Что вы ели в парке, хот-доги? Думаю, нужно повторить. Стресс лучше всего заедать вредной едой.

Мальчишка фыркнул недоверчиво, хотя глаза у него заблестели:

— Серьёзно? Предлагаешь жрать в таком салоне?

— Не жрать, а есть.

Он поправил спокойно, но Дима моментально напрягся:

— Привез её, сунул бабки тому мужику, и уже воспитываешь?

— Дима! — я одернула коротко, стараясь, чтобы прозвучало не слишком резко.

Саша, наконец, развернулся, сел так, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо:

— Не воспитываю, а даю хороший совет. Если хочешь, чтобы люди тебе доверяли, учись говорить правильно. Красивая грамотная речь располагает к тебе одних и выбивает почву из-под ног у других. Значит, в любом случае даёт тебе преимущество в любом разговоре.

Дима задумался. Светлые брови сошлись на переносице, потом его лицо разгладилось.

Саша улыбнулся, а потом вдруг протянул руку и потрепал его по волосам.

— Поехали. Пока ищем магазин, подумай, что ты любишь.

На месте мальчишки я бы насторожилась, но дело, очевидно, всё же было в Александре, — точно так же, как и я сама, Димка моментально проникся к нему практически безграничным доверием и симпатией. Мне оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как они выбирают чипсы и шоколадки в ночном супермаркете. Когда дошло до холодильника с мясом, Димка потянулся к дешёвым сосискам. Саша отобрал и протянул вместо них колбасу. Мальчик задумался, оценил, потом взял.

Когда у кассы я потянулась к сумке, Саша одарил меня поверх Димкиной головы таким взглядом, что стало ясно: даже заикнуться о подобном будет большой ошибкой.

К моменту нашего возвращения в «Лагуну» холл уже погрузился в ночную дремоту. За стойкой ресепшен стояла незнакомая мне миловидная девушка, и, приблизившись к ней, мы столкнулись с первой на сегодня настоящей проблемой.

— Извините, Виктория Сергеевна, мы обязаны записывать всех гостей постояльцев. Если это ваш сын, достаточно паспорта. Если нет, мне потребуется свидетельство о рождении ребёнка и доверенность от одного из родителей.

Она улыбалась с дежурным сожалением, но взгляд красиво подведенных голубых глаз был напряжённым.

Администратор явно раздумывала, не нужно ли ей позвонить в полицию, и упрекать её в этом даже мысленно я не могла.

— Это сын моей подруги детства, она попала в больницу и при всем желании не может предоставить доверенность. Возможно, мы смогли бы как-то без этого обойтись?

Девушка с подчеркнутым вниманием посмотрела на ссадину на лице мальчика, а я воспользовалась этой секундой, чтобы положить на стойку пока что прикрытую ладонью пятитысячную купюру.