Мэр моего сердца
Шрифт:
К так называемой деревенской магии местные обращались всегда и с удовольствием, и я с лёгкостью могла представить себе Наталью, прогонявшую из гостиничного ресторана гостя за то, что он «нечистая сила», за подобным занятием.
Однако кинжал настолько изысканной работы мало походил на оружие для зарезания соседских кур.
Такой полагалось носить особе высокородной и использовать, если не для хвастовства, то для убийства изощрённого, совершаемого ночью в саду, в глухой тени замковой стены.
Вот только мои фантазии не давали
Если бы такая вещь пропала у кого-то из постояльцев «Лагуны», избежать шумихи администрации бы точно не удалось.
При условии, конечно, что предполагаемый постоялец сам владел им на законных основаниях.
Если бы Наталья нашла «нож» в сарае, логично с её стороны было бы выбросить его или продать всё на том же базаре, выручив хоть и символические, но деньги.
Антикварный магазин в Старолесске всё ещё существовал, и в теории можно было бы проконсультироваться там…
Можно было бы, если бы у меня были в городе знакомые, готовые посредничать в таком деле.
Антиквары всегда были и оставались достаточно закрытым сообществом. На никому неизвестную бабу, заявившуюся с расспросами о таком экспонате, скорее уж обратят внимание те, с кем иметь дело ни в каком виде не хотелось бы.
На женщину, у которой хватит вкуса, денег и желания ходить по подобным заведениям, Наталья опять-таки не походила.
Или хорошо притворялась?
Приближаясь к рынку и понимая, что думаю совершенно не о том, о чем должна, я остановилась на двух наиболее вероятных вариантах.
Первый — увлекшаяся эзотерикой Наталья купила его сама, и не исключено, что на этом же базаре.
Второй — кинжал действительно был краденым, и она опасалась последствий.
Если Саша напомнил ей кого-то, кто мог спросить с неё за эту вещь…
С неё или с неё и Светланы?
Последняя мысль показалась особенно любопытной.
А вот в вопрос о том, почему сам Саша участвовал во всём этом и очевидно намеревался молчать о кинжале, я малодушно предпочла не углубляться.
За годы, что меня здесь не было, на импровизированном базаре ничего не изменилось. Те же перевёрнутые ящики, вёдра, складные стулья.
На одном из них я даже заметила ту самую злобную женщину с пирожками, что в тот день гналась за Димкой.
Поборов искушение подойти и купить у неё что-нибудь только для того, чтобы тут же назвать его невкусным, я свернула вправо.
Старьевщики всегда располагались в широкой каштановой аллее между двумя пятиэтажками, однако сегодня она была пуста. По всей видимости, они теперь приходили по выходным или не приходили совсем, облюбовав для себя какое-то другое место.
Я осмотрелась в поисках кого-нибудь, у кого могла бы спросить, и взгляд зацепился за машину. Чёрная и блестящая, красивая, представительская, она стояла в парковочном кармане между домами рядом с чьими-то «Жигулями».
Номера были не видны, но я и без такой подсказки знала, кто ждёт на заднем сидении.
Можно
По пути в висок ввинтился холодный неприязненных взгляд — дорогой автомобиль привлёк внимание, и пирожочница меня заметила и узнала.
Под этим взглядом было как-то особенно приятно поблагодарить водителя, вышедшего, чтобы открыть для меня заднюю дверь, и сесть в салон.
После такого зрелища обижать незнакомых мальчишек ей наверняка расхочется.
— Привет, — Стас улыбнулся мне бледно и нервно.
Он изменился. Из высокого спортивного мальчика с густой челкой, красиво падающей на глаза, превратился в обычного мужичка с пузиком, лоснящегося от самодовольства и сытой жизни, но так и не научившегося чувствовать себя в костюме свободно.
— Привет, — я улыбнулась ему в ответ.
Так было даже лучше. Проще. Ничто в нём не выдавало больше парня, из-за которого я даже не плакала, но так много думала о том, что же именно сделала не так.
— Юлька сказала, что ты в городе. Я так рад тебя видеть.
Взгляд его зелёных глаз скользнул по мне быстро, но оказался очень цепким. Он как будто ощупывал, сравнивал меня с образом в своей памяти.
Когда-то, сидя на скамейке в парке и держась за руки, мы представляли, какие глаза будут у наших детей, если у него зелёные, а у меня карие.
— Я не знала, что ты взлетел так высоко. Мои поздравления.
Я выразительно оглядела салон, попутно мысленно отметив, что стоимости одного автомобиля мэрии хватило бы на хороший косметический ремонт в Выставочном центре.
— Спасибо. Сам не ожидал, — Стас выдал еще одну дерганную улыбку, а потом сказал самое смешное, что только можно было придумать в этой ситуации. — Ты изменилась.
— Мы все, — к счастью мой смех можно было выдать за радость от встречи. — Ходишь в народ?
— Узнал, что ты будешь в центре. Как раз подъехал, когда ты выходила.
Он с радостью подхватил разговор, как будто сам не мог предложить тему.
А впрочем… Наверняка не мог. Бывшим одноклассникам, как правило, не о чем разговаривать.
— Значит, торгуешь предметами искусства?
— Подбираю экспозицию для галереи.
— Говорят, очень известной.
— Да Юлька успела тебя просветить!
На этот раз натянуто улыбнулись мы оба.
Понимая, почему он меня искал, я всё ещё недоумевала, зачем было делать это с таким апломбом.
Хотел продемонстрировать, сколько многого добился?
Дёшево, Стас. Слишком дёшево…
— И как мэрская жизнь? Несешь ответственность за судьбу родного города?
— Не совсем так, как ожидалось, — он поерзал на кожаном сидении, разворачиваясь удобнее, и, наконец, на что-то решился. — Слушай… У меня совещание через полчаса. Давай поужинаем сегодня. Ты ведь в «Лагуне»? Если хочешь, я приеду, просто спустишься в ресторан.