Мэр моего сердца
Шрифт:
Водитель остановил машину почти у самого входа, и, расплатившись, я оставила хорошие чаевые наличкой — в благодарность за спокойную поездку в комфорте, чистоте и тишине.
Вечерний воздух был приятно свежим, и я даже подумала о том, чтобы немного подышать им, сидя на той же скамейке, на которой пила кофе с Сашей, но этому намерению не суждено было осуществиться, — вполне настоящий Александр спускался по парадной лестнице мне навстречу.
— Где ты была?
Вот так. Без приветствия,
В его вопросе не было истеричной ревности или нездорового недовольства.
Немного раздражения, естественного для человека, которому пришлось поволноваться.
В первую секунду я опешила, не зная, стоит ли напомнить ему об уместности подобных вопросов, или лучше перевести всё в шутку, а потом заметила, что глаза у него потемнели.
Нет, взгляд не стал колючим или злым, просто… другим. Напряжённым, строгим.
— Ужинала со Стасом.
— С мэром?
Ровный тон, на лице не дрогнул ни один мускул.
Он не опустился до того, чтобы спросить, с моим ли бывшим, а я не могла заставить себя пошевелиться или отвести взгляд.
— Мэр тоже человек. Иногда. Местами.
Ситуация становилась откровенно комичной, неловкой донельзя, но смешно почему-то не было и раздражения во мне она всё ещё не вызывала.
— Я беспокоился, — теперь в тоне Саши прорвались нотки тщательно сдерживаемого недовольства. — Ты ходишь по городу с музейной ценностью в кармане и проводишь время с кем попало. Не считаешь, что было бы неплохо предупреждать?
— И оставить при себе замечание о том, что кто попало здесь скорее ты?
— Чуть больше, чем кто попало. Всего лишь твой подельник. Соучастник уголовного преступления, — он едва заметно подался вперёд, ко мне, ничуть не смущаясь тем, что рискует помять букет, если не выбить его у меня из рук.
Вечерняя прохлада больше не чувствовалась, как будто осталась где-то за пеленой.
— К тому же, не в кармане, а в сумке. В застегнутом отделении.
— Безусловно, это многое меняет.
Наш разговор напоминал скорее странный, пришедший после изрядной доли лекарств или алкоголя сон, и эта странность усугублялась тем, что Саша даже не пытался меня коснуться. Так и стоял, опустив руки в карманы толстовки, и смотрел так, будто пытался решить, чего хочет больше: развернуться и уйти, ударить или…
Телефон завибрировал в моём внутреннем кармане так неожиданно, что вздрогнули мы оба.
Отгоняя наваждение, я вытащила его и посмотрела на дисплей.
Номер был незнакомым.
— Алло?
— Это я! — слишком звонкий и громкий, отдалённо знакомый голос пришёлся как удар в висок. — Со мной всё в порядке. Прости меня, пожалуйста, я больше не буду убегать! Мам!
— Дима? — дурацкие цветы начали отчаянно мешать, и я, не глядя, сунула их Саше,
В трубке послышалось шуршание, а потом на смену мальчишескому голосу возник другой, — взрослый, мужской, низкий:
— Доброй ночи! Вы мама пацана?
Перед глазами пронеслась тётка с клюкой и пирожками, ресторан, протянутые мальчишке купюры.
На этот раз могло быть что угодно. Не пирожок, а бумажник. Не глупая, преждевременно постаревшая злобная баба, а ловкий и злой мужик, способный сделать что угодно с сиротой, но не посмевший поднять руку или сдать в полицию ребёнка, у которого есть мать. Решивший получить материальную компенсацию за инцидент напрямую, в конце концов.
Способ выкрутиться или хитрый ход ушлого беспризорника с блестящим полубандитским будущим?
Не нужно было впутываться в это и наживать себе проблем.
Доверие к пацанам с «Качанки» всегда и для всех чем-то напоминало шантаж — попались на это один раз, и можешь быть уверен, что наступит и второй, и третий.
— Да. Вы, черт побери, кто? И где мой ребёнок?!
Саша так же, словно невзначай, отправил букет в урну и заинтересованно вскинул бровь.
Я скривилась и махнула рукой, давая понять, что объясню потом.
Мужик в трубке хмыкнул, как мне показалось, со смесью удивления и удовлетворения:
— Ну и слава Богу! Я тут по набережной гулял, смотрю, пацан. Один, хотя мелкий ещё. Спал на скамейке. Сказал, с матерью поругался, из дома сбежал. Хорошо, телефон ваш вспомнил.
Сдерживать медленный и шумный вздох я не стала — для дошедшей до паники матери звучало вполне естественно, а сосредоточиться и правда помогло.
— Я сейчас приеду. Не оставляйте его одного, пожалуйста. Я буду через полчаса!
— Да не переживайте вы так, — теперь в голосе незнакомца вполне отчётливо слышалась улыбка. — Мы с Арчи всё равно воздухом дышим. Дождёмся вас, передадим с рук на руки в лучшем виде. Если что, это мой номер, не найдете — звоните.
— Спасибо! — я выговорила это на выдохе и отключилась первой.
Саша так и стоял рядом, молча дожидаясь пояснений.
«Что, черт возьми, я делаю?»
Спрашивать себя об этом было поздновато.
Сердце почему-то колотилось слишком сильно, а пальцы дрожали так, словно в самом деле потерялся мой ребёнок, а не по-взрослому хитрый пацан, извернувшийся ужом, лишь бы не возвращаться в детский дом.
— Мне нужно на набережную, срочно, — я оглянулась, чтобы удостовериться, но моё такси, конечно же, уже уехало.
Нужно было вызвать другое, и, занося палец, чтобы разблокировать экран телефона, я вдруг сообразила, что дождаться машину — не самая большая из проблем.