Мэр моего сердца

Виннер Лера

В глубине сада, у самого забора рос старый, быть может, появившийся здесь еще раньше дома дуб, и я направилась к нему, потому что на земле под ним померещилось что-то, не вписывающееся в общую картину. Мусор? Фигурка гнома? След старого костра?

При ближайшем рассмотрении оказалось, что ни первое, ни второе, ни третье.

Серые и черные камни, подобранные так, чтобы они были приблизительно одного размера, были выложены кругом, как если бы кто-то пытался упражняться здесь в формировании ландшафтного дизайна.

Диаметр

круга был небольшим, но достаточным, чтобы в нем поместилась непонятной формы конструкция из веток и…

Присев на корточки, я с некоторой оторопью разглядела череп и несколько маленьких костей.

— Что за?..

— Кажется, кошка, — опустившийся на землю вслед за мной Саша нахмурился, немного склонил голову на бок, разглядывая нашу находку с очевидным интересом. — Готов поспорить, что при жизни она была черной.

В точности этого предположения сомневаться не приходилось, о чем я и вознамерилась уже сказать вслух, но тут мое внимание привлекло нечто другое.

Прямо над черепом в землю был воткнут кинжал. Старинное узкое лезвие, увенчанное рукоятью в виде сидящего на ветке орла. Не просто красивая работа, а подлинное искусство.

Я потянулась, чтобы вытащить его и рассмотреть поближе.

— Ты знаешь, что трогать подобные вещи руками нежелательно? — Саша спросил негромко, но не сделал попытки меня остановить.

— Я не суеверна.

Выпрямившись, чтобы солнце упало на сталь, я поднесла свою добычу к глазам.

Вещь и правда впечатляла. Ветка, оперение птицы — все было выполнено в мельчайших деталях.

— Любопытно, что у нее в доме, если этим она пользуется в саду.

— Едва ли там найдется что-то интересное, — он тоже встал и предусмотрительно развернулся так, чтобы меня с кинжалом в руках невозможно было увидеть с улицы. — Ты ведь понимаешь, что госпожа Сорокина режет им не сухие ветки?

— Ничего не хочу об этом знать, — я невольно скривилась, отгоняя от себя мысли, заставляющие пугаться по-настоящему.

Висящая у меня через плечо сумка была небольшой, но для того, чтобы спрятать кинжал, ее было достаточно.

Наблюдая за тем, как я расстегиваю «молнию», придерживая его локтем, Саша то ли усмехнулся, то ли поморщился:

— Знаешь, как это называется?

Перехватив кинжал за лезвие, я подалась вперед, демонстрируя рукоять ему:

— Я не рискну категорично утверждать без экспертизы, но, с большой долей вероятности, это ручная работа, Европа, восемнадцатый век. И то, что делаю я, называется «вор у вора дубинку украл», потому что это, черт побери, музейная ценность. Откуда она в саду у администраторши гостиничного ресторана?

— Как знать, может это наследство, которому она не знает цены?

— Ты в это веришь?

Он, судя по всему, не верил ни на грош, потому что даже не подумал возражать, когда я убрала

кинжал в сумку.

— Пошли отсюда.

Саша снова согласился молча.

Когда мы очутились на улице, он захлопнул калитку так, чтобы щелкнул замок, и, чтобы не ждать такси, я кивнула ему, предлагая пройтись пешком до автобусной остановки.

Учитывая, что мы только что украли вещь немалой стоимости, убраться от дома Натальи стоило как можно быстрее и как можно дальше.

По пути нам попались спешащая навстречу пожилая женщина, кое-как ковыляющие по разбитой дороге «Жигули», которые вел цыган, и привязанная к забору коза.

Наблюдая весь этот местный колорит без ярко выраженного интереса, я думала о том, что украла кинжал, строго говоря, я. Александр же стал полноценным соучастником этой кражи и, с учетом того, что он вскрыл калитку пластиковой картой, содеянное вполне себе тянуло на ограбление, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

Спрашивать его мнения насчет того, видел ли нас кто-нибудь из соседей, было поздно, поэтому я сочла за благо молчать.

Когда мы добрались до дороги, разделяющей Колхозную улицу пополам, оказалось, что по ней на приличной скорости движутся грузовые и легковые машины, а автобусов в обозримом пространстве не наблюдается.

— Когда-то здесь можно было простоять не меньше часа. Интересно, как сейчас.

— Давай не будем проверять, — встав справа от меня, так, чтобы сумка оказалась между нами, он принялся вызывать такси.

Цена за машину оказалась по старолесским меркам баснословной, но мы, не сговариваясь, на нее согласились.

Уж слишком не терпелось добраться до отеля, и спокойно проанализировать детали.

Однако, увидев приехавший за нами старый и грязный «Форд», я всерьез усомнилась в том, что мы попадем в «Лагуну» до вечера.

Когда Саша открывал для меня дверь, его лицо снова ничего не выражало, и этой выдержкой можно было только восхититься.

В Москве я и сама никогда не села бы в такое такси.

Сейчас же выбора у нас не было.

Район, в котором располагалась улица Колхозная, формально относился к городу, но фактически его отделял от Старолесска огромный мост с кольцевой развилкой и еще одна длинная улица, на которой располагались придорожные кафе и шиномонтажки.

Заторов на ней, к счастью, не было, и когда мы очутились в городе, я выдохнула почти что с облегчением — даже если такси встанет, до места мы доберемся без проблем.

Как ни странно, «пробок» не было вообще, и меня посетила еще одна, не менее странная мысль: для нас как будто была открыта дорога.

На очередном светофоре водитель остановился, и я бросила взгляд налево.

Что хочу там увидеть, я не знала. Быть может, в очередной раз удостовериться, что некоторые вещи не меняются.