Мехман

Рагимов Сулейман

– Пожалуйста, - забормотал он и без всякой нужды замахал рукой.
– Я чист, как солнце. Готов, принять вас в любой день и в любую ночь. За каждую щепку, за каждую копейку, за каждый грамм я своей честью отвечаю... Мне нечего опасаться... Сто ревизий уже было, пусть будет еще и сто первая. Пожалуйста. Пускай сам аллах со всеми святыми нагрянет с неба ко мне на ревизию!
– Мамедхан немного приободрился и заговорил смелее: - Я чист, как свежераспустившийся бутон, как нежный цветок, омытый утренней росой.

Мамедхан открыл по одному все ящики стола, достал кипу документов и с шумом

закрыл ящики обратно.

– Вот, я готов к ревизии.

– В складе-то у тебя все в порядке, я знаю. А вне склада?

– Пожалуйста, пускай проверяют вне склада. Документы все на месте, прозрачны, как капли росы. Э, лишь бы я перед своей совестью был чист, а там, пожалуйста, мне ничего не страшно. Препятствий я не боюсь. Как захочу, так и поведу коня своего.
– Он сжал кулаки.
– Я знаю их, этих ревизоров. Им нужны две вещи: документы и подписи. Хоть самого хитрого ревизора мира сюда пригласите, хоть дракона, пожирающего огонь, я не боюсь...

– Надо все же проверить продуктовые нормы, особенно для учителей...

Мамедхан уже совсем расхрабрился:

– Я уже сказал, Муртуз-дадаш, всегда готов, как пионер!

Муртузов передразнил Мамедхана:

– Как пионер... Муртуз-дадаш... Сам не слышишь, что говоришь... Ревизия - это безбожная, неумолимая вещь. Она никого не признает: ни дадаша, ни кардаша. Или надо на весь мир трубить и барабанить, чтобы ты смекнул это?.. Кого ты хочешь обмануть? Меня? Да не успела еще ревизия свой нос сюда на склад показать, как ты уже стал бредить, как в лихорадке, сам не понимаешь, о чем говоришь, даже слово "йолдаш" забываешь...

– Что же я лишнего сказал?
– Мамедхан со страхом и сомнением посмотрел в лицо друга.
– Я только сказал: всегда готов, товарищ следователь.

В это время от двери упала на пол чья-то кривая широкая тень.

– Кто тут?

Муртузов и Мамедхан побледнели и вздрогнули. Они напряженно стали всматриваться в проем двери и в один голос с притворной любезностью спросили:

– Эй, Калош, это ты? Заходи...

Вошел человек в калошах. Он остановился у порога и стал оглядываться по сторонам, ничего не говоря. Мамедхан нарушил молчание первым:

– Калош, что это зимбиль у тебя залатанный?
– спросил он.
– Ты не боишься, что из него все вывалится?

Человек в калошах ничего не ответил. Лицо его было непроницаемо.

Он медленно достал из кармана несколько десятирублевок:

– Вот эти деньги его мать дрожащими руками достала со своей груди, чтобы я сходил для них на базар. А что можно достать за эти гроши? Что купить? За эти деньги не дадут и тухлого яйца, не то что мясо для обеда прокурору. Неужели эти бакинские люди сами не понимают? Но что можно ждать от человека, если он всего только сын бедной вдовы? Откуда ему знать, как надо жить...

Муртузов, все еще сердитый на человека в калошах, так испугавшего его своей тенью, желчно бросил:

– Не болтай глупости.

– Почему это я глупости болтаю, - сказал человек в калошах и, сморщив свое безобразное лицо, захныкал:

– Что же делать бедному Калошу?

– Хоть сдохни. Мне что до этого?

– Ну, а дальше? Какая тебе польза, Муртузов, если я

сдохну? Ты, что ли, накормишь прокурора обедом?

– Можно подумать, что ты новорожденный. Как будто не ты уже лет пятьдесят поддерживаешь огонь под котлом в аду...

– Но там, где нет ни дров, ни щепок, даже костер невозможно развести, на то что печь, Муртуз-дадаш!
– Узенькие глазки человека в калошах буравили Муртузова повелительным взглядом.

И под этим взглядом Муртузов переменил свой насмешливый тон и деловито стал наставлять человека в калошах:

– Забудь свою горячность, успокойся. Он ведь новый человек, придет пятнадцатое число, и у него будут деньги. А пока приобрети что-нибудь здесь, у Мамедхана. Пусть живет за свои, за честные, за заработанные...
– Муртуз Муртузав обвел глазами штабели мешков с сахаром и развешанные на крючьях бараньи туши.
– Калош, смотри, ты можешь по глупости взять на имя прокурора кое-что из фонда заготовок. Так не смей этого делать - бедный парень не успеет опомниться, как его запачкают...

– А кто его может запачкать? Я полагаюсь на нашего Мамедхана, отозвался человек в калошах.
– Если во всем районе у нас имеется один мужественный человек, которому можно доверять, так это он, мой племянник.

Мамедхан просиял:

– Это верно. Золотые слова. Мне можно доверять. Пожалуйста, бери, что надо. Ну что ж, сегодня нет денег, будут завтра. Прокурор не такой человек, чтобы взять и не заплатить...

19

Вахидову молодой прокурор понравился. Он любил с ним разговаривать и, когда выдавался свободный часок, уходил с Мехманом побродить за город.

О чем они только не говорили, о чем не спорили! Вахидов любил потолковать о международной политике, о литературе. Мехман расспрашивал секретаря райкома о жизни района, о его людях. Он буквально засыпал Вахидова вопросами. Непримиримость Мехмана к недостаткам, юношеская горячность и принципиальность пришлись Вахидову по душе.

Сближение прокурора с секретарем райкома, их совместные прогулки очень беспокоили Кямилова. "Молокосос, только вчера явился к нам в район и уже завел дружбу с секретарем райкома, у которого голова совсем белая. Что может быть между ними общего?" - размышлял Кямилов. Чем чаще он видел их вместе, тем больше думал об этом, и тем более странной казалась Кямилову эта близость. Он поручил своему секретарю Саррафзаде и следователю Муртузову приглядывать за друзьями. О чем они так долго разговаривают? Разве в районе не найдется более достойного собеседника для Вахидова?

Саррафзаде взялся за исполнение поручения Кямилова с большим усердием. Через свою старшую сестру Зарринтач он собирал всякие сплетни и пересуды и передавал это все Кямилову. Муртузов тоже не ленился и в свою очередь сообщал Кямилову обо всех мельчайших делах прокуратуры.

– Я этим интересуюсь не из простого любопытства. Я ведь не женщина. Но я бдительный человек, - сказал как-то Кямилов, стараясь объяснить свое беспокойство. Он вылез из кресла и начал прохаживаться по кабинету.
– О чем это можно столько говорить? Для чего это надо часами ходить пешком? Это несолидно, если хотите знать. Было бы неплохо разузнать, что там у них...