Мехман
Шрифт:
Муртузов медленно постукивал рукой по столу.
– Я официально предупреждаю тебя, - сказал он.
– Дружба дружбой, а служба службой. Когда я выступал на женском собрании и говорил о правах, мне задали вопрос: кто такой Мамедхан - кладовщик кооператива или маклер по купле и продаже женщин?
– Я? Маклер? Головой твоей, товарищ Муртузов, твоей собственной головой клянусь, что несчастная семейная жизнь сжигает и испепеляет меня, я горю без дыма и огня.
Мамедхан облизал свои пересохшие губы. Муртузов положил руку ему на плечо:
– Кто может упрекнуть тебя за это?
Мамедхан
– Ладно, ладно, - сказал смягчившийся Муртузов, не замечая этой улыбки.
– Кто вкусил сладость дружбы, тот должен разделить и ее горечь. А иначе, на кой чорт нужен человеку друг? Не беспокойся. Скажу правду, что я ответил этим женщинам, я сказал: советский человек свободен в своем выборе, - ведь он никого не принуждает, женится и разводится по закону. Но, Мамедхан, между нами говоря, ты перешел уже все границы в этом деле. Если ты разведешься и с этой Балыш, против тебя поднимется бабий бунт. Да и сам я тогда схвачу тебя за уши...
– Как же мне не ссориться с ней? Упрекает меня, будто я бездельничаю. Почему, говорит, ты подарил буфетчице Нарыт мои часы? Я, говорит, видела свои часы на ее руке... Клянусь твоей головой, которая для меня дороже алмазов, часы эти у меня. Я хотел отдать их часовщику в починку, а Балыш бегает из дома в дом, суетится, разносит слухи, будто Мамедхан играет в кошки-мышки с этой буфетчицей Нарыт. Да разве так можно? Это все равно, что выносить из дому семейную тайну, бросить ее на волю ветра, пусть разносят по всему свету...
– Почему же у нее возникли подозрения?
– Все из-за часов! Из-за этих проклятых часов. Вот они здесь, у меня...
– Мамедхан достал из ящика стола золотые часики.
– Вот эта крохотная вещичка в устах болтливой Балыш стала огромным жерновом, который может размолоть мое благополучие...
– Ну, так не носи их с собой, оставь дома, пускай она убедится, что ты их никому не дарил, - посоветовал Муртузов, памятуя, что Мамедхан просил у него, как у аксакала, доброго совета.
– Легко сказать - оставь дома. Она надевает их на руку и уходит прямо в клуб.
– Мамедхан надулся и покраснел.
– А там жены ответработников района перешептываются - откуда это у жены такого маленького чело века, как кладовщик, золотые часы.
– Это тоже верно, ты должен, конечно, опасаться пересудов.
– Я и говорю, не делай этого, не показывай все, что у тебя есть, не подводи мужа.
– Что же она отвечает?
Она поднимается на меня, как гюрза, кричит: не посягай на моя права! Я свободная женщина.
– Не посягай на мои права? Свободная женщина? Вот как?
– Муртузов уставился на носок своего ботинка.
– Тут шутки плохи, раз она уже ссылается на закон.
– Да, такой она стала активисткой! В тот день, я вижу, она поднялась на сцену клуба - репетицию делает. Какой-то негодяйчик с кудрявым чубом звенит на таре, она, строя ему глазки, кокетничая, танцует. А когда ей запрещаешь, говоришь: "Клуб не место для тебя, не лезь, куда тебе не следует", она кричит: "Не отнимай мои права". Огнем стала, пламенем. Жжет меня, губит. Когда ни погляжу, стоит перед зеркалом,
Не могу сдержать себя при виде этой мерзости, руки чешутся...
– В таком случае дай развод, - посоветовал Муртузов.
– Зуб болит вырви, избавься от него. Сосед плохой попался - переселись в другое место, жена плохая дай развод и дыши себе спокойно...
– Не могу, - гневно прошипел Мамедхан.
– Хотел бы, не могу. Вздумай, говорит, только заикнуться о разводе, завтра же разоблачу тебя, посажу в тюрьму...
– За что же это? Какие твои преступления она разоблачит? Разве так просто посадить человека в тюрьму?
Мамедхан в отчаянии хлопнул руками по коленям.
– Разве ты не слыхал, что крепость, которую не может сокрушить аллах, способна разрушить женщина? Что стоит Балыш оклеветать меня? Кричит, будто я расхищаю склад и обеспечиваю своих друзей всем, даже водой в бане...
Муртузов многозначительно поднял кверху указательный палец и причмокнул:
– Какое ей дело до твоих друзей? Нет, с такой женщиной жить под одной крышей опасно. Слушай, Мамедхан, как-нибудь уладь это дело, тихо разведись, и все. Иначе могут быть большие неприятности...
– Не хочет... Не уходит, не отстает, прилипла, как смола...
– Тогда не ссорься. Не следует гнать коня по камням, ибо, если конь споткнется, ты можешь свернуть себе шею. Понятно?
– Муртузов взглянул на свои часы и деловито прибавил: - А-а, все это как-нибудь уладится. Вот что. Приготовь немного продуктов за наличный расчет, у меня будут гости...
Мамедхан мгновенно забыл про свои переживания. Гнев его утих. Он живо заинтересовался: кого же это пригласил Муртузов.
– Разве мне нельзя знать, кто твои гости?
– с любопытством спросил он.
– Явер-баджи уже велела мне кое-что собрать, приготовить. Она и меня пригласила к столу.
Муртузов ударил Мамедхана по плечу:
– Что за свадьба, если нет там Мамедхана? Но имей в виду - все должно быть прилично, все должно быть законно оформлено. За наличный расчет! Понял? Я терпеть не могу брать что-нибудь бесплатно.
– Конечно, конечно...
Мамедхан был неплохим актером. Он сразу же вошел в свою новую роль и начал поддакивать следователю:
– Разве я могу отпустить кому-нибудь бесплатно? Я же не миллионер, чтобы спокойно смотреть, как ветер уносит мои денежки. Что вы! Ни одного грамма я не отпущу из кооператива, пока не подсчитаю все до рубля. Пусть это будет даже для племянника самого аллаха.
– Что значит рубль? Копейку, и ту надо учитывать.
– Муртузов с глубоким вздохом добавил: - Правда, приходится иногда брать взаймы. Этих проклятых денег никогда не хватает. Но даром брать - на это я ни за что не пойду, даже под угрозой смерти.
Муртузов недолго постоял в задумчивости, посопел и вдруг, наклонившись к самому уху Мамедхана, быстро прошептал:
– Приводи свои дела в порядок. Понял? Может быть, внезапно нагрянем к тебе с ревизией.
От слова "ревизия" у Мамедхана даже в глазах потемнело. Он сразу поник и растерялся.