Медный ангел

Полански Кэтрин

– Такты все знала! И молчала... Камилла хмыкнула.

– А ты бы на моем месте послал гонцов с вестями по всем окрестностям? Вы когда-нибудь слышали о женской солидарности, шевалье?

– Полагаю, солидарность не только женская. Аббату ты тоже помогаешь.

– Конечно, и горжусь этим. Неужели ты думаешь, что, когда у Анри появилась надежда на счастье, я стану ему препятствовать? Моя же дорогая кузина... Ты же видишь, что за человек ее муж...

– Да, конечно, но...

– Никаких «но», – отрезала Камилла.

– Я понимаю. Да. – Теодор потер висок. –

Не мне их осуждать. Я сам не без греха.

Камилла подошла к нему и ласково прикоснулась к щеке.

– Порадуйся за них. Пусть у этих двоих будет хоть капля счастья. Пусть они получат хоть то, что могут.

– Да... – Теодор выбросил из головы всякие мысли об аббате и герцогине. Не до них, когда Камилла так близко.

В этот момент вошел слуга. Виллеру выпустил госпожу де Ларди из объятий и отступил на шаг.

– Аббат ждет вас, шевалье, – доложил слуга.

– Хорошо, идите. – Тот вышел.

– Не смущай Анри, – проговорила Камилла.

– Не буду. Но и прикидываться слепцом тоже не хочу. Это будет выглядеть фальшиво. – Теодор помедлил, но все же решился: – Я знаю, что нехорошо пересказывать подслушанное случайно, но мне кажется, ты должна это знать. Герцогиня скоро сделает аббата счастливым отцом. Она в растерянности, и Вильморен не очень-то способен ее успокоить.

– Я понимаю. Я поговорю с ней, спасибо. Иди, Анри ждет тебя.

Аббат и Виллеру ушли, госпожа де Ларди вернулась в гостиную и расположилась в кресле у камина. Через несколько минут вошла Анна, герцогиня теперь частенько гостила у кузины и чувствовала себя почти как дома.

– Вы одна, Камилла? Как хорошо! – заявила она, усаживаясь на диванчик.

– Хорошо? – удивилась госпожа де Ларди. – Я-то думала, что вы уже скучаете по Анри, хоть он едва успел уйти.

– О, конечно, но я хочу сперва поговорить с вами наедине, – смутилась Анна.

– Похвально. – Камилла приказала принести чай и приготовилась слушать. – Так о чем вы хотите поговорить?

– Мне кажется, что я... беременна.

– Отличная новость. – Камилла сложила руки на груди и внимательно уставилась на герцогиню.

– Да... Но я же... Я уверена, что ребенок не...

– Что отец – Вильморен, и вы родите герцогу бастарда? – безжалостно уточнила Камилла.

– Да, – прошептала юная герцогиня.

– Не вы первая, не вы последняя. Будьте внимательны, будьте осмотрительны – и никто ничего не заподозрит.

– Но... Я давно не делила постель с мужем.

– Придется, – вздохнула Камилла. – Думайте о ребенке.

– Я не смогу. – Анна побледнела и готова была расплакаться. – Что я скажу Анри?

– С Анри вообще не заговаривайте про мужа. Просто не поднимайте эту тему. Он тоже не будет про это говорить. Здесь все понятно без слов, высказанное сделает положение вещей невыносимым.

– Это так ужасно...

– Это жизнь. – Камилла присела на диванчик рядом с гостьей, обняла Анну за плечи. – Выбора нет. Вы должны устраивать свою жизнь так, чтобы урвать хотя бы кусочек счастья.

– Но так ужасно лгать!

– Мораль – вещь хорошая, но разве морально приковать вас,

такую молодую, к такому человеку, как ваш муж? Если с вами поступили нечестно – вам тоже не стоит быть слишком щепетильной.

– Спасибо вам, дорогая кузина! – Анна порывисто поцеловала Камиллу в щеку.

Если бы все становились счастливы и примирялись с совестью так легко, как милая Анна!

Глава 25

Дни шли, превращались в недели. На дворе стоял май, а дело не сдвинулось с места.

Казалось, все забыли о политике и просто наслаждались жизнью. Анри, Виллеру и Камилла посвятили герцогиню де Лонгвиль в дело, дабы не скрываться от постоянно находящейся рядом с аббатом женщины, к тому же заинтересованной женщины – ведь герцог Энгиенский приходился ей родным братом. Анна с энтузиазмом предложила свою помощь. Оказалось, что она помнит Роже и Жирардена, которых видела в окружении брата.

Вильморен выхлопотал себе перевод в Париж, Орден поручил ему какое-то дело при дворе. Теперь аббат коллекционировал сплетни и регулярно отсылал начальству сводки о состоянии здоровья короля Людовика. Весь Париж, вся Франция, вся Европа, а особенно Испания, затаив дыхание, ждали предрешенного исхода. Король болен, король скоро умрет. Однако Людовик умирал уже почти полгода, и все успели привыкнуть. Противники Мазарини строили козни, пытаясь склонить короля не назначать регентшей королеву. Сам кардинал, говорят, не вылезать из постели Анны Австрийской, ублажая будущую властительницу Франции. Испанцы в Эльзасе ждали смерти монарха, собирали силы и готовили сокрушительный удар. В общем, все ждали. Ожидание утомляло.

Анна де Лонгвиль взяла на службу одного из людей Теодора, который обеспечивал теперь охрану в особняке Лонгвилей – и конечно же служил надежным связным между домами. Счастливый герцог де Лонгвиль готов был на все ради жены, собиравшейся подарить ему наследника. Герцогиня также пригласила в дом нового духовника, аббата де Вильморена, что герцог приветствовал – за последний месяц святой отец занял весьма влиятельное положение при дворе, знакомство с ним было не лишним. Анна и Анри весьма напоминали парочку влюбленных голубков, но Лонгвиль предпочитал верить супруге и не замечать ничего вокруг. Ему это не мешало по-прежнему открыто ездить к своей любовнице, госпоже де Монбазон. Парижские нравы временами восхищали Теодора.

Виллеру в светских увеселениях участия почти не принимал, потому как визиты в кабаки стали исключительно его делом, аббат ночами был занят. Увы, поиски не приносили успехов: Дени де Роже не показывался ни в свете, ни в злачных местах. Возможно, он покинул Париж. Надежда быстро отыскать предателя и вернуться в действующую армию меркла с каждым днем. Теодор написал одному из своих армейских приятелей, поинтересовавшись, не отыскался ли Жирарден, но о том ничего не слышали. Казалось, заговор провалился, герцог Энгиенский жив и здоров, и все же на душе было неспокойно. Поиски Виллеру продолжал с завидным упорством: от этого напрямую зависело его будущее.