Медный ангел

Полански Кэтрин

– И теперь ты отдаешь его мне?

– От этого оно не перестанет быть со мной.

– Все, я растрогалась настолько, что сейчас начну говорить гадости, – вздохнула Камилла. – Как ты меня терпишь?

– У нас будет время это выяснить. Анри обещал условиться обо всем с настоятелем местной церкви и обвенчать

нас.

– Ты договорился с Анри, еще не зная, что я отвечу? – усмехнулась Камилла. – Весьма дальновидно!

– Я самоуверенно не сомневался в твоем ответе! К тому же Анри очень торопится, Анна его заждалась. – Виллеру подхватил Камиллу на руки и понес к постели. – Госпожа де Ларди, окажите мне честь...

– Непременно, – заверила она его, прежде чем ответить на поцелуй.

И город Рокруа с ликующими жителями, которые праздновали одну из величайших побед столетия, отодвинулся далеко-далеко, и в мире остались только они вдвоем.

– Знаешь, так странно, – сказала Камилла чуть позже, когда они с Теодором лежали, обнявшись, и слушали шум, доносящийся из неплотно закрытого окна, – вот там ликуют люди, они празднуют победу. Вчера, кажется, свершилось что-то великое, но я до сих пор не осознала. Для меня великое произошло сегодня.

– А Гассион утверждает, что лучше умереть холостым, ибо жизнь человеческая не стоит того, чтобы передавать ее другому.

– К черту твоего Гассиона.

– Ты не боишься? – Теодор намотал на палец прядь ее блестящих волос. Он любил эту женщину до самозабвения.

– Чего? – непонимающе взглянула на него Камилла.

– Эпохи.

– Эпохи? – Она непонимающе нахмурилась.

– Начинается новая эпоха, – объяснил он то смутное, что тревожило его теперь. – Великий кардинал Ришелье скончался, и король ненадолго его пережил. Нынешняя победа герцога Энгиенского

спасла Францию, королева не позволит править кому-то еще, кроме себя и Мазарини. Эпоха великих людей, казалось бы, закончилась, – но ты видела, на что способен герцог. Я считаю, что наступит день, когда его назовут – нет, не Львом Франции, это прозвище по праву носит другой, – а просто Великим Конде. Он заслужит такое имя первым из этой фамилии, и будет его достоин. Я уверен.

– Эпоха великих людей только начинается, – задумчиво произнесла Камилла. – Анна... сильно повзрослела в последнее время. Она не позволит мужу больше помыкать собой. Она сильная женщина, Анри поддержит ее, он не последний брат Ордена и... неважно, – оборвала она сама себя. – Чего ты опасаешься?

– Смуты. Смуты на изломе эпох.

– Я не позволю тебе податься в политику, Теодор де Виллеру! – возмутилась Камилла. – И не думай! С твоими принципами там нечего делать.

– Я и не собирался, – несколько обескуражено заметил Теодор.

– Верное решение. Что же касается смуты... Чему быть, того не миновать.

– Знаешь, временами я чувствую себя искалеченным.

– Ты вовсе не калека, дорогой.

– Тело тут ни при чем.

– Знаю. Душу мы тебе вылечим. У меня есть несколько превосходных мазей и отваров – горько, но полезно.

– Я не шучу, Камилла. – Это и вправду беспокоило его в последние дни.

– Я тоже. – Ее глаза – вдруг показалось ему – стали цвета расплавленного янтаря. Это все вечернее солнце играет шутки... – Что бы ни случилось, мы встретим это вместе. Новая эпоха, старая эпоха... Какая разница, Тео?

– Действительно, – он привлек ее к себе. – Никакой разницы – для нас с тобой.