Медный ангел
Шрифт:
Да, они вместе едут в Париж. Но что ему в этом? В Париже множество сиятельных господ, и Камилла имеет все шансы выбрать кого-нибудь еще. Зачем ей связывать свою жизнь с начальником собственной охраны, наполовину калекой? Аббат де Вильморен и то подходит для этой цели куда лучше.
Теперь шанс упущен навсегда. Уже никогда не узнать, что чувствует Камилла, чем для нее стали эти дни и ночи. Она ясно дала понять, что между ними есть расстояние, и чем больше Теодор думал об этом, тем глубже казалась ему пропасть.
Теперь можно предполагать все, что угодно, ответа все равно не получить. Не для этого они едут в столицу.
Столичный
Однако упускать возможность быть с ней Теодор не собирался. Не мог заставить себя отказаться от ее общества, ее близости.
...Камилла предоставила ему полную свободу действий; в результате через час она и аббат уже пили чай в гостиной, отделанной в синих тонах, а Виллеру расставлял посты. Здесь, в Париже, можно будет найти еще людей для охраны госпожи де Ларди, выбор побольше. Этим он тоже займется на досуге.
Сам шевалье занял комнату рядом с покоями хозяйки, аббат же, недвусмысленно хмыкнув, предпочел поселиться на другом этаже. Вильморен всем своим видом демонстрировал, что больше переходить дорогу Теодору не собирается, и это стало молчаливым соглашением между мужчинами. Оба прекрасно все понимали, и лишних разговоров не требовалось.
В первую ночь Камилла едва смогла заснуть: непривычная комната, непривычная кровать, да еще и Виллеру не пришел: предпочел лично контролировать ситуацию, как он выразился. Это означало, что он будет всю ночь обходить дом, присматривая за слугами, охраняя покой своей госпожи, и заснет на час лишь под утро. А потом, едва взойдет солнце, Камилла услышит звон шпаг – ее окна выходили как раз во внутренний дворик, где собиралась тренироваться ее усердная охрана.
«Мне достался мраморный ангел, вроде того, в саду. Вот и проси после этого у Бога милости».
Нет, Виллеру святым не был. Насколько Камилла поняла из его коротких рассказов, Марго, чей образ, к счастью, для шевалье потускнел, была замужней дамой. И Тео по этому поводу не совестился, воспринимал как само собой разумеющееся. Тогда почему он молчит? Ведь они были уже на полпути к объяснению.
«Нужно дождаться момента, когда он будет готов выслушать меня, и поговорить начистоту. Только бы не ошибиться...»
В результате Камилла всю ночь провела, ходя по комнате и размышляя. Когда первые робкие лучи солнца коснулись светлых стен ее спальни, госпожа де Ларди действительно услыхала звон шпаг и подошла к окну, чтобы посмотреть.
Сегодня утром Виллеру вновь обучал людей лично – Жюре также вышел против него. Камиллу не интересовали тонкости. Ей нравился сам процесс... Кстати, когда Теодор показывает новый прием,
Мужчины не обращали на нее никакого внимания. Они при всем желании не смогли бы разглядеть ее силуэт в окне второго этажа, за чуть приоткрытыми занавесками. А она, рассеянно теребя бахрому на занавеси, смотрела на Теодора и глаз не могла отвести. Как девчонка. Камилла вспомнила тот день, когда Франсуа впервые поцеловал ее: ошеломление, полет, восхищение – и осознание, что рядом с нею сильный, уверенный в себе мужчина. Хотя тогда они оба были взбалмошными подростками... Теодор же, наверное, и в юности не был взбалмошным. Он не лишен Чувства юмора, однако напоминает ей скалу над морем – вокруг бушуют волны, а у шевалье не меняется выражение лица. Даже когда он раненый метался в бреду, казалось, что он выкован из железа.
Виллеру умеет смеяться, но делает это нечасто. И он безумно, невероятно верен – такой верности она еще не встречала. Франсуа не оправдал возложенных на него надежд – он был любим, но история с герцогиней де Шеврез заставила Камиллу сомневаться в мужской верности как таковой. Красавчик Анри вечно крутил романы, иногда умудряясь встречаться с двумя или тремя женщинами одновременно. Дамы, помнится, безумно ревновали, но прощали синеглазому Вильморену все прегрешения. Хотя Камилла знала: в душе Анри влюбчив, но женщину, которую будет любить по-настоящему он еще не встретил. Словом, окружавшие ее мужчины оказались ветрениками. Неужели Теодор послан ей в награду за все годы одиночества?
И тут она нашла ключик к тому, что мучило ее: верность.
Камилла даже застонала вслух, так неприятно было осознание собственной глупости. «Вот, – вспомнились ей слова Теодора, поднявшего правую руку, – доказательство того, насколько хорошо я обеспечивал охрану герцога Энгиепского». Он был исключительно предан своему полководцу. Достоинство или недостаток – не разберешь... И с Камиллой случилось то же самое: шевалье, относящийся к своим обязанностям слишком лично, Бог весть что подумал, когда госпожа де Ларди заявила: «Мне не нужна такая охрана».
«Я сглупила, и это надо исправить. Но как, и поверит ли он мне теперь?» Впервые Камилла не знала, как поступить. С одной стороны, ошибку надо загладить, с другой – не воспримет ли Теодор это как знак, что она готова на большее? А Камилла до сих пор не понимала, готова ли впустить Виллеру в свою жизнь навсегда. Ей не нужен был второй Франсуа...
Начало поисков Дени де Роже было намечено на вечер. Женщина вздохнула, посмотрела еще немного, как Теодор в очередной раз «закалывает» Николя Громилу, взяла серебряный колокольчик и позвонила.
Шевалье явился к ней сразу после тренировки, только накинув камзол. Камилла с удовольствием отметила, что Теодор улыбается. Возможно, и удастся все наладить.
– Что вас так развеселило? – поинтересовалась она.
– Я доволен своими людьми, сударыня. Они многому научились, и я рад, что это произошло до приезда в Париж.
– Вот и хорошо. – Камилла взяла с каминной полки веер. – Вам представится возможность испытать их в деле. Мы выезжаем.
Виллеру мгновенно подобрался.