Медь химеры

Пирс Энтони

Удивительно, но и химера тоже упала на пол. Только Стапьюлар был жив и невредим и двигался.

– Быстрее, пока она не пришла в себя!

– Что? – Келвин сражался со своими мыслями. Его ноги хотели его куда-то нести, и он едва мог стоять на них.

– Электричество в этом замкнутом пространстве вырубило их всех. Но я не уверен, как скоро они придут в себя! Поспеши!

Он тут же начал все вспоминать. Стапьюлар, размахивающий перед ним пальцем, вбивающий план действий в самую глубину его сознания.

Келвин подбежал к забору и ухватился за шест.

Этот шест, прочный и скользкий, было трудно вырвать из земли сразу, но он твердо знал, что делает. Его перчатки справились с заданием и выворотили шест из земли.

– Вперед! Пошевеливайся! – кричал ему Стапьюлар. Келвину надо было подбежать с шестом обратно к химере, занести его, словно драконову пику, и глубоко вонзить в каждый глаз чудовища! Он…

Он стоял там, занеся свое оружие над поникшей головой Мервании. Она выглядела почти что ангельским созданием, ее глаза были закрыты, черты лица разгладились. Она будто собралась поцеловать его. И он должен проткнуть своим копьем один из этих прекрасных глаз.

Как же он может это сделать? Химера беспомощна. Возможно, она чудовище, но Мервания была также женственна, как любая женщина; которую он знал, может быть, лишь его мать была более обаятельна и прекрасна. И его жена. Он стоял, широко расставив ноги, кончик зеленоватого жала был занесен над ее лицом, его глаза и мускулы изо всех сил сосредоточились на ее медных…

– Давай, глупец, давай же! – приказал Стапьюлар. Что-то щелкнуло. Келвин задрожал и отвел жало прочь от прекрасного лица.

– Бесполезный глупец – идиот из Низшего мира! – закричал Стапьюлар. Он перебежал через камеру и ухватился за древко копья-жала. – Я сам это сделаю! Мне надо было думать лучше, а не доверять более низшему существу делать что-то важное! – он ухватился за жало и потащил его к себе.

Келвин сопротивлялся, перетягивая с помощью перчаток шест в свою сторону.

– Глупец, идиот, безмозглое ничтожество! – завопил Стапьюлар.Разве ты не видишь, что она приходит в себя?

Да, совершенно верно. И все же Келвин не сдавался.

– Нет, Стапьюлар! Я так не могу! Мы хотим только убежать отсюда.

– Это то, чего хотите вы, кретин! Я же хочу большего! – Стапьюлар применил значительную силу; казалось, что у него у самого на руки надеты магические перчатки. Келвин потерял равновесие, но его перчатки сохраняли свой захват.

– Отпусти! Отпусти! Отпусти! – В борьбе за обладание медным жалом они упали друг на друга и стали кататься по полу. Стапьюлар неожиданно оказался очень тяжелым, а его доспехи больно вдавливались в тело Келвина.

Затем они подкатились к кормушке. Ее край ударил Келвина в голову, и из глаз у него посыпались искры. Затем…

Жалом завладел Стапьюлар! Он занес его над головой Грампуса, прицеливаясь в поисках глазного яблока дракона и прямой дороги к его мозгу. Келвин именно так убивал драконов, и Стапьюлар узнал это из его рассказа, если он раньше и не знал этого.

– Умри, тварь! – сказал Стапьюлар. Его тело напряглось. Не понимая, как ему это удалось, Келвин навалился на него и оказался

сверху. Это был один невероятный прыжок, каким-то образом проделанный с помощью перчаток; затем он вместе с охотником снова упал на пол. Они снова покатались по полу, в схватке за обладание ситуацией.

– Ты глупец! Идиот! Хлам из Низшего мира!

Келвин не обращал внимания на эти слова. Он экономил силы для дыхания. Все было почти так, как если бы его перчатки полностью завладели его телом и действиями. Уничтожение чудовища должно было быть его самым большим желанием, однако теперь казалось, что таковым стало спасение химеры.

Огромный зверь шевельнулся. Рука с мужской ладонью протянулась и ухватилась за основание жала в том месте, где за него держались Келвин и Стапьюлар.

– Отпустите его! – сказал Мертин. Предупреждающе защелкали клешни скорпиокраба.

Стапьюлар не отпускал. Он оставался все на том же самом месте, когда огромные клешни протянулись к нему, взяли за пояс и подняли в воздух.

– Посмотри, что ты натворил! – закричал Стапьюлар. – Идиот из низшего мира!

Келвин выпустил жало. Быстрым движением он выдернул меч из ножен, замахнулся и нанес удар. В том месте, куда воткнулось его лезвие ярко засветилась медь. В то же самое время он ощутил болевой шок от столкновения, от запястья до самого плеча. Ох! Его рука онемела!

– Тебе не стоило бы сражаться! – сказала Мервания. – Правда, не стоит. – Ее голова сейчас пришла в чувство и смотрела на него.

Неожиданно охотник ухватился за свое левое запястье, за прозрачную перчатку, и потянул ее на себя. Перчатка оторвалась – вместе с кистью.

Келвин заморгал, но зрелище осталось там же, где было. Там, где должно было быть человеческое запястье, было что-то металлическое, что едва ли можно было назвать костью.

Из укороченной руки полыхнула вспышка рубинового лазера, перерезавшая клешню. Отрезанная клешня и Стапьюлар упали на пол одновременно.

– Теперь ты увидишь! – сказал Стапьюлар, поднимаясь на ноги и нацеливая свой обрубок. – Я пришел сюда приготовившись! Было запланировано, что я буду последним и буду прятать это до самого крайнего момента! Мне не хотелось обнаруживать свою природу, но этот ублюдок из низшего мира вынудил меня. – Он коротко взглянул на кисть руки, которую отбросил в сторону. – Ну, а теперь, Химера…

Мервания закричала. Мертин издал испуганное восклицание. Грампус зарычал. Если чудовище вообще могло дрожать от страха, то сейчас оно определенно задрожало.

Стапьюлар деловито отсек вторую клешню. Он прислонился к стене, так, что его невозможно было схватить, и мог постепенно срезать все руки и все головы.

– Послушай, существо из низшего мира, – сказал Стапьюлар. – Ты не хотел, чтобы все произошло обычным путем! Тебе понадобилось заставить меня сбросить маску! Слушай же теперь предсмертные крики последней известной живой химеры во всех измерениях!

– Нет! Нет! – кричала Мервания. Ее крики очень походили на мольбы женщины и действительно – в ее глазах стояли слезы.