Медь химеры
Шрифт:
После Келвин не мог ответить, как это случилось. Неожиданно он поднялся, шагнул назад и сделал выпад мечом вперед. Все это сделали перчатки. На мгновение ему показалось, что перчатки действуют на стороне противника.
Меч перевернулся в воздухе, его острие скользнуло вперед и вошло в горло Стапьюлара точно посередине. Стапьюлар казался удивленным. Затем он поднял свою неповрежденную руку и попытался вырвать меч из раны.
На пол хлынуло что-то черное. Кровь чужака? Нет, это совсем не кровь, понял Келвин. Это машинное масло! Стапьюлар был
Но, что бы это ни было, жидкость была необходима для обеспечения жизненных процессов и функционирования существа. Когда она полилась наружу, Стапьюлар рухнул на пол. Он не мог действовать без масляного давления, так же как живое существо не могло жить и функционировать без давления крови.
– Ты спас нас! Ты спас нас! – воскликнула Мервания, и даже Грампус проворчал что-то, что показалось выражением благодарности. Чудовища дорожили своей жизнью точно так же, как и все остальные.
Теперь и Джон Найт, и Кайан тоже открыли глаза, приходя в сознание и с удивлением оглядываясь по сторонам.
– Все это было только трюком! – возмущенно бормотала Мервания. – Обычный трюк охотников!
– Эта штука никогда бы не приобрела нужный вкус, – с отвращением добавил Мертин. – У Грампуса было бы несварение желудка.
– ГРРААУ! – согласилась голова дракона с выражением отвращения на морде.
Келвин быстро взглянул на лица отца и брата, затем снова перевел взгляд на головы тюремщика. Теперь их участь неизбежна, подумал он. За его колоссальную глупость и за неуместное вмешательство перчаток им предстоит заплатить худшим из возможных способов. Теперь им не избежать участи быть съеденными химерой.
Грампус защелкал своими огромными челюстями и высунул наружу раздвоенный язык, словно он уже проголодался и ему не терпелось полакомиться.
Глава 14. Повороты
Сент-Хеленс подготовился к смерти так тщательно, как только мог. Он ожидал, что его проткнут копьем или перережут горло ножом. Но уже в тот момент, когда король-ребенок, который на самом деле вовсе не был ребенком, прокричал «Убейте его!», колдунья открыла глаза и пронзительным взглядом уставилась на людей, которые его держали.
– Нет, милый, – сказала она, взглянув на мальчика. – Он должен оставаться нашим пленником.
– Он же убил тебя! – пронзительно выкрикнул ребенок.
– Нет, пока еще нет, милый. Пока нет. Пожалуйста, дорогие мои, послушайте меня. Трудновато убить таких, как я. – Произнеся эти слова, старуха замолчала и закрыла глаза, словно приготовившись к смерти.
Сент-Хеленс услышал, как засвистело лезвие меча, вынимаемого из ножен. Она сказала все это слишком поздно или умерла слишком рано, подумал он. Теперь этот король-мальчишка отомстит за нее по своему разумению.
– Нет! – приказал мальчишка. – Не убивайте его! Бросьте его в темницу. Что касается Хельбы, внесите ее внутрь!
Но… В этот момент огромный кот, очень черный, свирепо блестя глазами, выпрыгнул из-за спины второго юного короля и подбежал к телу Хельбы, которая без всякого сомнения казалась
Неожиданно кот весь закостенел. Затем рухнул, словно пустой черный мешок с костями. Чернота осталась там же, где была; казалось даже, что она постепенно расплывается, но в этот момент солдат дернул Сент-Хеленса за руку.
Теперь здесь уже два трупа, подумал он. Колдуньи и ее друга. Но что бы он о ней и думал, он знал, что колдунья спасла ему жизнь.
Солдаты увели его прочь.
Ломакс успокоил своего молодого жеребца, глядя на шеренгу уцелевших в последней битве. Кроме Сент-Хеленса, они потеряли только дюжину, но еще двадцать были ранены достаточно серьезно, и их требовалось отослать домой. Остальные, как определил Ломакс, собирались снова пересечь границу. Но сперва требовалось уладить совсем другое дело.
– Так! Кто сделал это! Кто выпустил арбалетную стрелу?! Кто нарушил перемирие?!
Никто не отвечал. Все германдцы оставались безучастными, а наемники были заинтересованы, но не совсем понимали, в чем дело. Судя по их внешнему виду, никто в этом не был виновен.
– Филипп, а ты… – он собирался спросить его «видел, кто сделал это?», но мальчишка прервал его.
– Да, я сделал это! Я сделал это! Я тот, кто это сделал!
– ТЫ! Но почему? – его голова шла кругом, когда он спрашивал.
– Сент-Хеленс играет в шахматы! Он знает, как вывести из игры черную королеву!
– Ты убил его! Ты виновен в его смерти!
– Он мой самый лучший друг! О, Ломакс, пожалуйста, пожалуйста, повесь меня, как он просил!
Ломакс задрожал.
– Ты что, в самом деле…
– Пожалуйста. Я сделал это ради него. Ради нас всех, для того, чтобы мы могли победить. Точно также, как и тогда, когда Келвин уничтожил Мельбу в Аратексе.
– Проклятье! – без всякого энтузиазма произнес Ломакс, скривившись от душевной муки. Парень и впрямь думал, что все это только игра! Несомненно, он думал, что впоследствии все мертвые просто-напросто проснутся и снова будут жить, готовые возобновить игру. Детство!
– Пожалуйста, – повторил Филипп. – Это была последняя просьба моего самого лучшего друга. Он был не только моим лучшим другом – он был моим единственным другом.
Ломакса трясло, и он не мог унять эту дрожь.
– Ты что, вправду хочешь, чтобы я отдал такой приказ? Ты и впрямь хочешь, чтобы тебя подвесили за шею, чтобы ты задохнулся, а твои глаза выпучились бы и вылезли наружу? Ты хочешь умереть?
– Да.
Он обдумал это. Несмотря ни на что, Филипп ему нравился. Хотел бы Сент-Хеленс его смерти? Сент-Хеленс спас от смерти бывшего номинального короля Аратекса, игрушку в руках Мельбы, и относился к нему как к другу. Может ли он сейчас выполнить приказ Сент-Хеленса?