Мастер Трав VIII

Мордорский Ваня

— Ты как? — шепотом спросил я.

— Лучше… — прошептал Малик, неожиданно ясным голосом. — Камни больше не кричат… они… шепчут.

Я посмотрел на его руки, в которых он держал небольшие камешки. Да уж, тут всё по-прежнему.

Потом я подошел к Лорику и также поделился живой. Сын Рыхлого после этих всех «процедур» и порции живы просто уснул.

— Спасибо, Элиас, — вдруг тихо сказал Рыхлый, глядя на спящего сына. — Ты сильно помог. Твоя мазь… эликсир… твоя жива. Это многого стоит. Я и так был твоим должником за то, что ты остановил разрушение его корня,

а сейчас и подавно. И я… я пока не знаю, как смогу вернуть тебе такой долг.

Я отмахнулся, чувствуя легкую неловкость. Сложно и непривычно принимать благодарность.

— Я не могу не помочь тем, кого знаю. Особенно детям.

Рыхлый кивнул.

В этот дверь скрипнула, и в дом вернулась Майя. В руках она несла глиняный кувшинчик, доверху наполненный сотами с медом. Выглядела она довольной и что-то тихо напевала.

В общем-то следующий момент показался мне почему-то…интимным. Поднять руки Морна самостоятельно не могла, поэтому я кормил ее медом с ложки. В ее ситуации, когда ничего нормального есть она не могла, подобный источник быстрых углеводов и сахаров был как нельзя кстати. И это не считая других положительных свойства этого лесного меда.

— Спасибо… — выдохнула она, когда я вытер остатки меда с ее губ,. — Мне… действительно легче.

Морна скосила глаза, пытаясь рассмотреть свое перебинтованное тело, затем перевела взгляд на меня. В ее желтых глазах мелькнула чисто женская уязвимость, которую я никогда раньше в ней не видел.

— Ну как… моё лицо? — еле выдавила она, пытаясь усмехнуться. — Страшная стала?

Я замялся лишь на долю секунды.

— Восстановится и будешь еще красивее. С твоей регенерацией это не будет проблемой, — ответил я.

Морна вдруг смутилась моего пристального взгляда и чуть отвернулась в сторону, спрятав лицо, почти полностью покрытое мазью.

Я оглянулся. Рыхлый сидел у стены с закрытыми глазами, полностью погрузившись в себя — не иначе как контролировал червей по всему периметру, обеспечивая нашу безопасность или что-то проверяя.

Я еще раз мельком взглянул на Морну и понял, что прямо сейчас смущаю эту женщину тем, что вижу ее такой — в ранах и слабой. Она привыкла быть сильной и всё держать под контролем, вот только…жизнь распорядилась иначе.

Честно говоря, я и сам чувствовал усталость.

Я поднялся, отряхивая колени.

— Рыхлый, — окликнул я гнилодарца.

— А? — открыл он глаза

— Пошли. — вздохнул я, направляясь к выходу. — Представишь мне всех остальных. Тут ведь не только эти трое…агрессивно настроенных.

— Не только. — кивнул он, направляясь ко мне. — Есть другие.

Глава 17

Я задержался у тяжелой дубовой двери и спросил у Рыхлого, прежде чем мы вышли наружу.

— Сколько их всего? Гнилодарцев, которые пришли с вами. Я видел Клыка на крыльце и эту агрессивную троицу, но их ведь больше? Шурша тоже где-то здесь, раз я чуть не влез в ее сигнальную паутину? Или это не ее, а кого-то другого?

Рыхлый остановился рядом, устало потерев переносицу.

—

Да, есть еще, — кивнул он. — А паутина…да, Шурша тут — это ее паутина. Но она сама к дому не подходит, прячется подальше. Я чувствую ее «гнездо» где-то шагах в пятистах отсюда, в зарослях. Она понимает, что чем сложнее ее достать, тем больше она «контролирует» ситуацию в случае чего.

Он умолк и я понял, что она сама никому тут не доверяет, потому и засела подальше.

— Думаю, тут везде ее паучки, Элиас, поэтому я немного спокоен: если что — она прикроет.

— Так остальных-то сколько? — уточнил я.

— Есть еще четверо на заднем дворе, сейчас ты их увидишь, — ответил Рыхлый, понизив голос. — И еще двое ушли сегодня утром — не захотели оставаться именно тут. Подыскивают себе другое место, более уединенное. Не поладили с Шипастой и Ржавым. Да, тут много кто с кем не ладит — слишком уж мы все разные. Но сейчас беда немного сгладила углы.

Я кивнул. Пожалуй, тут ключевое — «немного» сгладила. Значит, помимо Морны и ее детей здесь всего восемь гнилодарцев, включая Клыка. И с каждым из них мне предстоит как-то взаимодействовать. Кроме того, это семь потенциальных…предателей. И вот это совсем нехорошо.

Мы вышли во двор. Троица «пришлых», — Ржавый, Шипастая и Каменный, — всё так же сидели на своих местах, буравя меня тяжелыми, подозрительными взглядами. Словно я не лечить их пришел, а добивать. Да уж, неприятно, когда тебя воспринимают именно так. Но в принципе, их понять можно: добра от других они ждать не привыкли. Особенно от тех, кто из поселка. Так что относиться к ним следует с некоторой долей понимания.

Тем временем, с камня у крыльца с кряхтением поднялся Клык.

— Ну как? — спросил он, кивнув в сторону дома.

Вместо меня ответил Рыхлый:

— Детей подлечили. И Морну. Ей стало намного легче, Элиас…хорошо постарался, и его мазь сильно помогла.

Клык кивнул. Я понимал, что Рыхлый говорил это больше не для Клыка, а для остальных. Правда, вряд ли это сразу заставит их мне доверять.

Я же мысленно прикинул остатки своих запасов. Мази, которую я делал несколько часов, осталось удручающе мало. Ее хватит только на то, чтобы очистить и закрыть самые обширные и опасные ожоги у одного-двух гнилодарцев. Все мелкие царапины, легкие поражения и некритичные участки придется оставить как есть — их организмы должны справиться сами. Помогать, правда, живой я им не могу: только Морна и Рыхлый знали о том, что я могу передавать живу другим. И нужно, чтобы так и продолжалось.

— Клык, давай теперь тебя? — предложил я, делая шаг к костнику.

Тот криво, почти жутко усмехнулся, покачав головой.

— Меня не сильно задело туманом, Элиас, только верхний слой слез, а мои кости эта черная дрянь не берет. Я не такой слабый, каким кажусь. Это всё последствия той дряни… Целителя… А туман…так. Меня Гнус хорошо прикрыл, так что лучше остальными займись, им нужнее.

Я не стал спорить. Остальными так остальными. Посмотрел на Ржавого, Шипастую и Каменного: они напряглись, ожидая моих действий.