Мастер и марионетка
Шрифт:
Я в замешательстве.
— А я помню страшилки о твоем народе. Что тебе от нас нужно?
Его доминирующий тон успокаивает меня. Он не боится.
Она сбрасывает капюшон. Большие черные глаза смотрят на Дессина. Черты острые и элегантные, но кожа почти прозрачная, сквозь нее видны синие вены.
Лес будто сжимается.
Она улыбается — кошачья, голодная улыбка. В ее позе нет стеснения — только гордость и вызов.
Раздражение вспыхивает во мне, как молния. Ногти впиваются в ладони.
— Редко
Она остается на месте, чувствуя ауру смерти вокруг Дессина.
— Было бы глупо говорить, кто мы.
Она облизывает губы.
— Жаль. — Проводит пальцем по кожаному ремню на груди. — Тогда хотя бы скажи, сколько тебе лет.
Возраст? Разве не это спрашивал лесной человек?
Дессин наклоняет голову.
— Мне двадцать три, ей — девятнадцать.
Двадцать три? У него был день рождения, и он не сказал мне!
Сверлю его взглядом. Зачем он вообще ей что-то рассказывает?
Она кивает, будто что-то поняла.
— Сегодня мы с Ротвейленом разобрали пару охотников из Демехнефа. Их будет больше. Вам стоит пойти со мной в деревню, пока их не увели Тени.
Тени. Скарлетт рассказывала о них — перерожденные формы жизни, одержимые злыми духами.
Она что, верит, что они существуют?
Дессин выглядит так же озадаченно, как и я.
— Почему мы должны тебе доверять? — Я наконец набираюсь смелости спросить.
Ее зрачки скользят ко мне, будто она только сейчас заметила мое присутствие.
— Потому, Скайленна, что причинить тебе вред — значит помешать пророчеству, которое я хочу увидеть исполненным.
5. Ночная орда
Я не могу сдержаться.
Смех вырывается из меня, как воздух из сдувающегося шарика.
Это лицо Дессина. Полное неожиданности от того, что женщина знает мое имя. Я так ждала, когда он попробует собственное лекарство. Его темно-карие глаза резко переключаются на меня — обиженные, но старающиеся скрыть удивление.
— Это смешно? — его голос острый, как новый клинок.
Киваю.
— И как мне называть тебя сейчас? Я знаю, у тебя много имен. — Женщина делает шаг вперед, и Дессин мгновенно вскакивает.
Я перестаю смеяться.
Знать мое имя — одно. Но знать о его состоянии? Откуда ей известно об альтерах? Я сама узнала об этом недавно.
Дессин делает провокационный шаг, нависая надо мной, как ангел хаоса.
— Твое пророчество знает интимные детали моей жизни, — говорит он спокойно. Слишком спокойно. Как затишье перед бурей. — Детали, которые я скрывал ценой огромных усилий.
Женщина поднимает подбородок, осознавая, что зашла слишком далеко.
— Меня зовут...
Но Дессин уже достает меч, и лезвие оказывается у ее шеи. Он прижимает ее к дереву, мощные руки
— Я убивал за меньшее, — рычит ей в ухо.
Я вскакиваю рядом с Дайшеком, который рычит на вспышку насилия.
Он не может ее убить. Нам нужно выяснить, откуда она столько знает.
— Женщина, которая...родила тебя, — хрипит она. Ее бесцветное лицо быстро розовеет. — София! — выкрикивает из последних сил.
Дессин ослабляет хватку, пробудившись от имени матери Кейна.
— Говори.
— Она должна была рассказывать тебе истории о колониях. И когда делала это, давала советы на случай, если ты вырастешь и окажешься в беде! — Ее голос, прежде соблазнительный и сладкий, теперь сдавленный и торопливый.
Дессин смотрит вдаль. Слушает. Анализирует то, что не слышно остальным.
Кейн.
София говорила это Кейну, не Дессину. Он ищет в памяти или слушает, как Кейн подтверждает информацию.
— Она сказала искать убежища в семи лесах. Древние колонии знают больше, чем город.
Он изучает ее позу, его глаза наполнены угрозой.
— Как тебя зовут?
— Руна. — Она выпрямляется. — Наше пророчество гласит, что ты появишься на нашей территории в возрасте девятнадцати и двадцати трех лет.
Дессин отступает, бросая взгляд на меня.
— Ты хочешь помочь нам? — спрашиваю я.
— Так написано.
Я ловлю взгляд Дессина.
— Нам стоит пойти с ней. Хотя бы чтобы узнать больше о пророчестве.
Но он не уверен. Если этого нет в его плане, значит, этого не должно быть. Сомнение на его лице — как падающая звезда. Редкое. Мифическое.
Я делаю шаг вперед.
— Мы обязаны Софии разобраться в этом.
Его внимание возвращается ко мне, как резинка.
Он кивает. Хотя видно, как ему тяжело отступить от своего плана.
Дессин поворачивается к Руне.
— Если предадешь нас... я не замедлю отрубить тебе голову первым.
Она понимает. Если она знает столько, сколько утверждает, то ей должно быть ясно: Дессин не бросает слов на ветер.
Возвращение в Темнолесье — мрачное и молчаливое путешествие. Дессин держит меня рядом, пока мы идем за Руной. Он настороже, следит за каждым ее шагом, сканирует лес, даже несмотря на то, что Дайшек охраняет периметр.
— Нам нужно знать что-то перед входом в крепость, которая может оказаться ловушкой? — Скептицизм в его голосе не скрыть.
— Вообще-то, да. — Руна оборачивается, бросая взгляд. — Мы редко видим здесь чужаков. И большинство уже не верит в пророчества. Это учение предков, почти забытое нашим поколением.