Мастер и марионетка
Шрифт:
Хотя капюшон скрывает его глаза, я вижу, как он открывает рот.
— Прости? — говорит он с шокированным удивлением. — Скайленна, ты только что выругалась?
Морщусь. Отец ненавидел мат.
Грудь Дессина сотрясается от смеха.
— Не привыкай. — Тыкаю его локтем. — Давай сядем, пока я не передумала.
Ноги быстро несут меня между столами, не в силах избежать случайных касаний и поглаживаний. Опускаюсь на деревянную скамью у массивного дубового стола. Сердце бешено колотится, дыхание сбивается, становится
Голоса вокруг наполняют воздух:
Попробуй меня. Шире. Ты же хочешь нас обоих, да?
Такие слова никогда не звучали в мире, где я выросла. Только в спальнях мужей и жён.
— Переоценила свои силы?
Дессин садится рядом. Обычно его присутствие успокаивает, но сейчас, в этой эротической обстановке, оно лишь заставляет меня дрожать.
Качаю головой, опуская взгляд.
— Они будто нарочно делают всё наперекор Городу Люстр.
— Наш народ жил здесь задолго до твоего, девочка. — Руна ставит перед нами два потрёпанных серых кубка.
Сжимаю плащ в потных ладонях, отводя широкие глаза.
Дыши.
Пальцы нервно дёргаются — так и хочется нарисовать куклу, нитки, грустно приподнятые брови.
— Мы можем уйти, если тебе страшно. — Дессин отхлёбывает из кубка.
Качаю головой.
Нет, отступать нельзя. Это ты раскрыла рот. Ты справишься. Это всего лишь игра. Притворство.
Руна исчезает, чтобы договориться о встрече со старейшинами. Я ошибочно бросаю взгляд в её сторону, скользя по извивающимся телам с бледной кожей и чёрными, полными вожделения глазами. Они поклоняются друг другу. Дразнят. Ласкают.
Это слишком. Вспоминаю, что Грейстоун появляется, когда тело возбуждено.
— Грейстоун не... — машу рукой вокруг, — вылезет из-за всего этого?
Он качает головой.
— Он не подойдёт к поверхности, пока мы в опасности. Даже если окружение его...заинтригует. — Глаза закатываются.
Глотаю. Хотя бы мысль ненадолго отвлекла меня.
Твёрдая рука Дессина хватает меня за колено, останавливая дёргающуюся ногу. Но его прикосновение, даже такое простое и невинное, пробуждает во мне запретное желание. Острая волна возбуждения и удовольствия пронзает меня.
— Твои нервы действуют мне на нервы. — Его голос низкий, напряжённый.
Я расслабляю ногу под его ладонью, ослабляя напряжение. В ответ его хватка ослабевает, но он не убирает руку. Большой палец лениво рисует круги на внутренней стороне бедра.
Я — сосуд, переполненный электрическими импульсами.
Тихий стон, смесь вздоха и мычания, вырывается из меня. Хватаю кубок, чтобы заглушить звуки, которые так и рвутся наружу. Густовато-горьковатый вкус наполняет рот. Вино. Охлаждённое, легко стекающее по горлу.
Не глядя вниз, чувствую, как его рука движется выше. Успокаивающие ласки окутывают меня туманом. Жар разливается между ног.
Поднять на него глаза — ошибка.
Его
А в моей груди — тоска. Нить, вытягивающая сердце из груди, чтобы быть ближе к нему. Я сглатываю и отворачиваюсь.
Взгляд натыкается на высокого мужчину, проходящего мимо нашего стола. Длинные белые волосы до середины живота. Без рубашки. Он замедляет шаг, разглядывая меня с любопытством.
Пальцы Дессина впиваются в моё бедро — он заметил внимание раньше меня. По спине пробегают ледяные когти страха. Он может понять, что я чужая. Может поднять тревогу.
Действую быстро, будто суставы смазаны маслом. Поворачиваюсь к Дессину, проводя пальцами по рельефу его руки.
— Когда ты попробуешь меня? — краду фразу у женщины, что раскинулась на столе.
Мужчина проходит мимо, но Дессин, кажется, не замечает. Он застывает, как статуя. Дыхание застревает в лёгких, челюсть сжимается, а его рука на моём бедре превращается в стальной захват, который, кажется, никогда не ослабнет.
— Это то, чего ты хочешь? — его голос жесток и сладок. — Снова почувствовать мой рот?
Та ночь в лагуне — размытый сон. Галлюцинация. Его губы, скользящие по моей челюсти. Язык, проводящий по уху. Волна экстаза растекается по телу, как лава.
Киваю.
Дессин двигается быстро. Руки на моей талии, он поднимает меня со скамьи и усаживает к себе на колени. Мои бёдра охватывают его. И, если я не ошибаюсь, он хочет, чтобы я почувствовала его растущую твердь под брюками, упирающуюся в самое сокровенное.
Паника, смешанная с возбуждением, обрушивается на меня, как летний ливень.
— Дессин... — выдыхаю я.
— Вот так, — его голос низкий, хриплый. — Так лучше, да?
Его сильные руки скользят с талии на бёдра, затем обхватывают мою округлую попку. Сжимают. Я таю в его объятиях. Сосулька, превращающаяся в лужу под весенним солнцем.
Он резко прижимает меня к себе, его твёрдость давит на меня под мучительным углом.
— Ты чувствуешь это? — Его голос ядовит и насмешлив. Тон, который он использовал с другими в лечебнице. Маска. Альфа, вышедший играть.
Киваю.
Его глаза затуманены, совсем не такие ясные, как обычно.
— Вот что происходит, когда ты прикасаешься ко мне, Скайленна. — Он тянется за кубком, отпивает глоток. — Каково это было для меня в лечебнице. Руки прикованы к стене, а ты на коленях передо мной. Твои прекрасные пальцы сжимают мои руки.
Губы приоткрываются, но слов нет.
— Ты тогда ничего не понимала, да? — Его руки сжимают мою попку крепче. — Если я продержу тебя на коленях достаточно долго, почувствую ли я влагу между твоих ног?