Мастер и марионетка
Шрифт:
— У меня на этот счет два мнения.
Неожиданный смех вырывается из груди. Я сжимаю губы, но тело трясется. Чувствую, как его щеки приподнимаются в улыбке.
— Ты не спишь, — замечаю я, прижимаясь к нему.
— Знаю.
— Почему?
— Трудно адаптироваться, — вздыхает он. — Не беспокойся.
— И у тебя болит голова.
Он все чаще трет виски, сжимает челюсть.
— Ты очень наблюдательна. — Кивок. — Я в порядке. Обещаю.
По тону ясно: разговор окончен.
— Можно сказать тебе кое-что?
—
— Я никогда не чувствовала себя в безопасности так, как с тобой или Дессином. — Он молчит. — Ты мне небезразличен.
И под мощной грудью его сердце бьется чаще.
— А Аурик?
Не ревность. Скорее… выуживание информации.
— Нет.
— Нет?
Сонливость давит на глаза. Шум ночного ветра и стрекот сверчков убаюкивают.
— Никогда.
И в его объятиях я уплываю.
Но просыпаюсь в куда менее приятном месте.
3. Альтер-мститель
Вокруг раздаются странные, нечеловеческие звуки.
Недостаточно громкие, чтобы полностью разбудить меня, пока горячее, влажное дыхание не обжигает лицо. Это ощущение заставляет меня открыть глаза и осмотреться.
Мы больше не в домике на дереве. Мое лицо прижато к мху и земле.
Черный мокрый нос тычется в щеку, и я резко отдергиваюсь, задыхаясь.
Ротвейлен вернулся — массивный, как лев. Глянцевая черная шерсть с рыже-коричневыми подпалинами на груди и лапах. Он терпеливо смотрит на меня огромными карими глазами, его мощная челюсть расслаблена. Я помню, как он разрешал мне прикоснуться к нему, погладить гриву вокруг шеи.
— Ты, наверное, самый крепко спящий человек, которого я встречал, — знакомый голос. — Я мог бы быть психопатом, который утащил тебя ночью, чтобы сбросить со скалы.
Разворачиваюсь и вижу его позади себя — с дьявольской усмешкой.
— Дессин?
Его губы растягиваются в улыбке, обнажая ровные белые зубы.
— Надо было убегать, пока была возможность.
По телу пробегает волна возбуждения. Я отталкиваюсь от земли, поднимаюсь и бросаюсь к нему. Он смотрит сверху вниз, будто я зверь, который может напасть в любой момент. Мои руки скользят под его руками, обхватывают торс, я крепко прижимаюсь к нему.
Тишина, как детское одеяло, окутывает нас. Я закрываю глаза.
— Неужели он был настолько скучным? — спрашивает Дессин.
Я смеюсь, уткнувшись в его грудь, и закатываю глаза.
— Вовсе нет. Просто я скучала.
Он выдыхает и прижимает меня крепче.
— И он рассказал тебе все наши маленькие секреты, которые ты так жаждала узнать?
Фыркаю в его рубашку.
— Не совсем. И мне уже надоело ничего не знать.
Наконец оглядываюсь. Мы в другой части леса. Ночь, но чувствуется, что скоро рассвет. Деревья нависают так плотно, что даже днем здесь царила бы густая тень.
Вечнозеленый Темнолесье — место, где можно ослепнуть ночью, где обитают неизученные хищники. Источник страшных
Перевожу взгляд на Дессина.
— Почему мы покинули домик?
— Дайшек предупредил, что к нам направляются недружелюбные гости. Я собрал вещи и переместил нас туда, где они не рискнут появиться.
Оглядываюсь на Дайшека. Он моргает дважды, подтверждаю историю.
— «Собрал вещи», — повторяю я.
— Ладно, я тебя просто подхватил.
Подхожу к Дайшеку, который сидит передо мной, ожидая.
— Привет, — осторожно протягиваю руку, будто к горячей плите.
Он наклоняется, прижимаясь щекой к моей ладони, закрывая яркие карие глаза. Вторая рука касается его груди — пальцы тонут в густой шерсти.
— Знаешь… ротвейлены — одна из причин, почему семь лесов так боятся? — Дессин прислонился к гигантскому Гипериону, царю этого леса.
Поднимаю брови, побуждая продолжить.
— Около шестидесяти лет назад, когда наши люди только заселяли эти земли, они пытались пройти через леса. Стая ротвейленов не пустила их.
Смотрю на Дайшека, который, кажется, заворожен его словами.
— Не знаю почему, — добавляет Дессин с тенью улыбки.
— Как же поселенцы тогда оказались здесь?
— Они убили их химическим оружием. Выжили единицы. — Он задумывается. — Этот вид… превосходен. Их когнитивные способности близки к уровню десятилетнего ребенка. Они сильнее медведя или льва, быстрее горной кошки. Но главное — их преданность. Ни одно существо на планете не сравнится с роттвейленом в верности семье.
«Верность семье».
— Но почему он так ласков с тобой и со мной?
Тень пробегает по его глазам. Он открывает рот, но слово застревает на губах. Он хмурится, будто ждет, что я сама догадаюсь.
— Кейн нашел его новорожденным. Его стаю уничтожили больше десяти лет назад. Мать спрятала его в яме, пока всех не убили.
— Зачем они это сделали?
— Люди боялись, что ротвейлены расплодятся и нападут на город. Когда мы нашли Дайшека, он привык к нам. Мы стали его семьей.
— Но почему он доверяет мне?
— Наверное, чувствует, что ты тоже часть моей семьи.
Улыбаюсь ему, затем поворачиваюсь к Дайшеку.
— Слышишь, большой мальчик? Теперь мы семья.
Невероятно — быть так близко к тому, кого когда-то боялись.
— У тебя прекрасный ум. Наверное.
Дессин рисует пальцами карту местности, отмечая маршрут и препятствия. Его движения точны, ему не нужны измерения.
Я лежу на животе, подперев голову руками, локти утоплены в земле. Закрываю глаза, затем перевожу взгляд с его рук на лицо. Источник, от которого сердце бьется, как рыба, выброшенная на берег.