Марш Обреченных. Финал

Климовской Вадим

Семир никогда не был труслив, но перед необъяснимой силой и мощью, перед магическим существом, нечистью…

— Д-да…

— Иди в Рхут! Иди в Хафат! Иди в Илай-бат! Иди в Ширру! Иди туда, где живут странники, собери войско! Собери большое вой-й-йско! Возьми самых отчаянных и горячих бойцов, объедини свой народ в одно целое! Дай своему народу шанс на свободу! На равноправные законы среди людей! Вы должны жить без страха и покорности дайкинам! Вы должны почитать и поклоняться одному богу — Шиарру! Ибо Шиарр властвует над пустыней, а не дайкины и их прихоти. Ибо Шиарр дает вам возможность

стать независимыми и вернуть право распоряжаться пустыней. Иди семир Ийлют, бери свое золото, собирай свой народ и веди в хребет Нольда! Запомни, хребет Нольда! Через десять седьмиц я жду тебя на хребте Нольда, выполняй!

Заворожено и поражено Аршит поклонился песчаному смерчу, принявшему облик священного Шиарра. Страх отступил, так же как и переживания за свою грешную жизнь, голос духа наделил его первобытной силой творить исторические дела!

Золото! Теперь он имел весомый аргумент в разговорах с семирами и старейшинами. Теперь его должны услышать.

— Но помни, если ты ослушаешься — я приду в каждое селение харзов и расправлюсь с каждым странником за непослушание, но тебя Ийлют, будет ждать более чудовищное наказание — ты будешь, проклят вовек, если не исполнишь моей воли. Ступай!

В те тяжелые сутки пути, он был как сам не свой, плелся настырливо и без устали, останавливаясь на короткие часы для скорого отдыха и опять в путь. Приключившееся несчастье, а может рок судьбы, кардинально перевернуло его жизнь. Семир уже сейчас чувствовал царивший в его сознании бунт, переворот мироздания, подернувший его интеллект и разум. Ийлют умер в пустыне, переродившись в фанатичное существо — в ангела святого Шиарра.

Его фигура медленно удалялась, влекомая непоколебимыми идеями, а ему вслед смотрела песчаная буря… песчаный джин, вырванный мейстером Лоа из потустороннего мира, довольно улыбающегося и торжествующего.

Адъютант Рерих будет доволен!

Илена Альвинская в дальнейшем тем более!..

* * *

— Берхат, надеюсь, ты хоть делом занят? Не пьянствуешь? Не лодырствуешь? У меня закралось препаскудное подозрение, что современное Общество эльфов потеряло врожденную стойкость и жажду к власти. Я снизошел до этого вердикта путем длительного и глубокомысленого анализа. Пойми меня правильно, Берхат, но нация эльфов вырождается, она теряет самую сильнейшую характеристику своих генов — это маниакальную привязанность к управлению. К правлению и владению миром. Ты не представляешь, потомок Альринов, как мне болезненно и горько наблюдать за вашими тупыми и агоническими конвульсиями! В мои годы эльфы были непоколебимыми! Убийственно твердыми с врагами и неприступными относительно наживы и богатству. Взамен я вижу раболепное елозанье и тычки наугад, авось попадем! Это все равно, что гонять кусок мыла по ванне! Берхат позволь узнать?..

От вкрадчивого тона господина Баркла у короля Берхата Альрина по спине протянулись каленые жилы тонких до микрон иголок.

— Ты справился со всеми распоряжениями, что я тебе давал или нет?

Королю Черного леса мучительно остро захотелось промочить горло глотком крепленого вина. Страстно и незамедлительно!

— Д-да…

— Точно?

— Да, мой господин.

— Повтори, что я тебя

просил…

— Подготовить группу смертников к походу в долину Грэг…

— Точнее!

— Восьмеро эльфаров…

— Вот именно, Берхат! Эльфаров! Попробуй только прислать малодушных простаков! Крестьянских душ. Мне нужны магики! Магики-эльфы, ясно?

— Весьма, мой господин.

— Кого ты назначил выполнять сие поручение?

— Дерлина хон Тольенна.

— А! Того крепкого эльфара? Да он силен! Согласен. Молодец! Молодец, Берхат, ты единственный, кто сперва думает, а потом уже делает. С Дерлина получится толк, тем более мы уже успели с ним познакомиться. Хороший воин, ты его подаришь мне? Мне нужны отважные эльфы, смелые и преданные!

— А…а… а я?

— Ты? Что ты… ах, Берхат… Берхат! Разве ты не помнишь? Разве ты забыл, как первым открыл дорогу в свой мир? Не побоялся внутреннего страха и переступил черту боязни…

— Вы тогда обещали свободу и силу Общине эльфов…

— И ты еще сомневаешься, что я не выполню своего слова? — Голос Баркла гремел в голове Альрина.

— Н-нет, что вы, госпо-один…

— Ладно, Берхат, время пришло узнать правду, я открою тебе тайну. Великую тайну! Ты готов слушать?

— Г-готов, — промямлил тихо король.

Минутное колебание эфира, затем… очень тихо:

— Я эльф.

Сначала король Берхат Альрин не понял услышанного, но когда смысл фразы достиг до его сознания, эльф задохнулся от новости.

— Вы эльф?!

— Да Альрин, я твой предок.

Эта новость обрушилась на бывшего министра громом в ясную погоду. Им понукает какой-то эльф?! Королем Черного леса манипулирует эльф?? ЭЛЬФ?!!

С предельной осторожностью Альрин приступил к прощупыванию почвы.

— Если вы эльф, то почему скрываетесь от меня? От народа Черного леса? От Общины Эль-Фарона?

Гадкий, далекий смешок.

— Я очень далеко, Берхат. Очень далеко. Живу практически рядом с тобой, но не могу перешагнуть через порог, вернуться на Зорган. Ты даже представить себе не можешь, как я одинок. Одинок среди вечного темно-багрового сумрака… холода… унылого пейзажа и…

Голос Баркла оборвался, ему трудно было говорить, одолеть тысячелетние боли разлуки.

— Но почему вы там?

— Судьба, Берхат. Иногда перед тобою встает выбор и ты должен решиться на отчаянный шаг. В те годы я тоже был молод, тоже любил жизнь… шел к престолу… планировал будущее, но… все перечеркнулось практически в один день. Ха, также, как судьба Эльсдара решилась в один миг…

— Неужели некому было вас спасти?

— Почему же было кому… Отец! Братья! Даже любимая!.. — Берхат мог поклясться что собеседник, невидимый господин с огромным трудом сдерживал слезы. — Все рухнуло, Берхат. Они пытались спасти эльфа, Берхат, а когда соприкоснулись с правдой, рушили передо мною мосты, не пуская меня… домой… в Зорган. Они побоялись того, что увидели. Они побоялись то, во что я превратился…

Берхат проклинал себя, что завел этот разговор, он страшился уже этой правды, также как древние родственники и близкие Баркла отрекались от чудовищной реальности беды приключившейся с одним из их сыновей. Но уже было не удержаться, явное должно стать явным!