Марипоса
Шрифт:
Ревную?
Чувства?
Да, у меня есть к ней чувства.
Раздражение. Замешательство. Сводящее с ума притяжение.
Я никогда не чувствовал подобного. Это чувство толкает меня сжечь весь мир дотла, если кто-то посмеет тронуть её. Чувство, из-за которого мне хочется убедиться, что с ней всё в порядке, во всех смыслах.
Нет.
Она просто заноза в моей заднице. И всё.
— Кейд, куда ты? — спрашивает Карен. Она отпускает мою ладонь и цепляется за локоть, с трудом поспевая за мной.
Я
Подношу зажигалку к губам и продолжаю идти к пляжу. С каждым шагом, который уводит меня дальше от Вайолет, голова проясняется — но в груди становится теснее. С сигаретой, зажатой между зубов, я чиркаю зажигалкой раз, другой, третий, прежде чем огонь наконец загорается, заставляя табак вспыхнуть.
— На пляж, — бросаю я. В океане есть что-то такое, что всегда меня успокаивает. Я могу смотреть на него часами, затерявшись в собственной голове, где никто не может достать меня.
— Понятно, но может, поедем ко мне? — Она тянет меня за запястье в противоположную сторону, прикусывая нижнюю губу в попытке соблазнить.
Жаль, что всё не так просто.
— Я хочу еще немного побыть здесь, прежде чем закругляться, — бормочу, не вынимая сигарету изо рта.
Карен скрещивает руки на груди, пока ветер развевает её светлые кудри. Она подозрительно сужает голубые глаза, пока я курю и выпускаю дым в противоположную сторону.
— Ладно, если дело не в девушке, тогда в чем?
— Карен, — предупреждаю я её.
Я не любитель разговоров, и Карен перегибает. Я ненавижу говорить о личном. Держу всё при себе. Черт, у меня даже соцсетей нет. В сети я призрак — только близкие и семья знают мой номер.
— Хочешь поговорить о том, что тебя гложет? Это из-за последней операции, где ты потерял того мальчишку?
Малыш.
И тут же, словно спусковой крючок, образы того, как погиб будущий отец, возвращаются ко мне. Я замираю, пальцы на сигарете цепенеют, пока меня уносит в воспоминания о последней миссии перед возвращением на курс.
Звук его тела, падающего на землю после двух пуль. Всё прокручивается в голове как в замедленной съемке. Его бледное лицо, которое, казалось, застыло во времени, когда он сделал последний вдох.
Мы выполнили его просьбу, озвученную на последних секундах жизни — передали жене, что он её любит.
Десять.
Девять.
Восемь.
Семь.
— Кейд? — Карен машет рукой перед моим лицом с озадаченным выражением. Её темные брови сдвигаются, пока она приближается ко мне с явной нерешительностью в каждом медленном шаге.
— Черт, — выдыхаю, когда понимаю, что сигарета давно погасла. Сколько я провел в своих мыслях? Моя рука опускается вдоль тела.
— Прости, Кейд. Я не хотела затрагивать это.
Как она вообще могла подумать, что упоминание о миссии, в ходе которой погиб мой солдат — это удачная тема для разговора?
— Всё нормально. Я в порядке.
Мои слова не убеждают её. Черт,
— Поехали ко мне. Мы можем даже не разговаривать, если ты не хочешь, — настойчиво предлагает она.
Я заправляю светлые пряди ей за ухо, и она задерживает дыхание, пока яркий румянец заливает её щеки. Когда я провожу подушечкой пальца по краю её уха, она издает тихий, короткий стон. Моя челюсть сжимается, пока я смотрю на неё в последний раз за сегодня.
— Что бы ни было между нами... всё кончено. — Я отнимаю руку от её лица, разворачиваюсь и ухожу.
19. ВАЙОЛЕТ
Что не так с мастер-сержантом? Ну и что, если я хочу напиться и танцевать всю ночь? Он больше не вправе командовать мной. Я могу делать всё, что заблагорассудится. Я свободна, и он дал ясно понять, что всё, что произошло в душевой, там и осталось.
Он что, ревнует?
Рядом со мной стоит женщина и наносит помаду на пухлые губы. Продолжая смотреть вперед, я быстрее намыливаю руки, пока её взгляд причиняет мне всё больший дискомфорт. Она поворачивается к раковине спиной и цокает языком. Затем придвигается ко мне, скользя бедром по белой столешнице. Наконец закрывает помаду и прочищает горло, привлекая моё внимание.
— Кейд О'Коннелл был моим инструктором; он завалил меня. Я прошла курс со второй попытки с другой группой.
Я смотрю на неё, с сомнением приподнимая бровь.
— Ты тоже в спецназе? — спрашиваю, поворачивая кран.
— Ага-а, — растягивает она. — Кейд, — произносит его имя медленно. — Отец-одиночка. Разведен. Стены выше небес. Сексуальный. — Она вздыхает и переминается с ноги на ногу. — И злой, как черт. Я пыталась флиртовать с ним три года назад, но этот мужчина не ходит на свидания. Только работа, работа, работа.
Я быстро моргаю и вытираю руки коричневыми салфетками из диспенсера на стене, пока приглушенная «Mariposa Traicionera» в исполнении Mana вибрирует о серые каменные стены. Качая головой, я бросаю салфетки в корзину и скрещиваю руки на груди.
— О, э-э… я не флиртую с ним и вообще почти не знаю его, — отвечаю, пытаясь скрыть путаные чувства в дрожащем голосе.
— Да брось, дорогая. Со мной твои секреты в безопасности. Можешь не скрывать, что ты считаешь его привлекательным. — Она выпрямляется, расстегивая свою маленькую сумку Gucci, и бросает туда помаду. — Я видела, как вы двое спорили в коридоре. Не волнуйся, я ничего не слышала, но хотела бы.