Марипоса

Аксельсон Лекси

Думает ли он об этом столько же, сколько и я?

— Ладно.

Он коротко кивает и разворачивается, собираясь уйти.

Стоп? И это всё?

— Кейд. — Я тянусь к его руке, но отдергиваю пальцы, прежде чем наши ладони соприкасаются.

Его челюсть сжимается.

— Мастер-сержант, — поправляет он.

— Значит, мы не будем обсуждать то, что случилось прошлой ночью?

Он делает долгий вдох, продолжая смотреть в сторону выхода в конце коридора.

— Не беспокойся о Уиллисе и тех парнях, которые напали на тебя. С ними разобрались.

—

Ты же знаешь, что я говорю не об этом, — шепчу. Я выглядываю в коридор, поворачиваясь налево и направо, чтобы убедиться, что мы одни и можем говорить открыто.

Он молчит, и моё сердце начинает бешено колотиться, пока я жду его ответа. Мне нравится Кейд, и я отчаянно хочу узнать, что он думает. Мужчина такой нечитаемый, почти как робот, но я знаю, что в нём есть нечто большее. Я видела это прошлой ночью.

— Если тебе нечего сказать по делу — относительно обучения или работы, — тогда это всё. — Он приподнимает бровь, играя с часами на запястье. Даже не смотрит на меня. Хотела бы я сказать, что моё эго достаточно крепкое, чтобы выдержать его отчужденность… но нет.

Я такая дура. Чего я ожидала? Что он признает, что между нами есть притяжение?

Я цокаю языком, затем провожу им по зубам, проглатывая его отказ.

В конце концов, Кейд О'Коннелл — это «Спецоператор Зверь», известный как солдат со стальным сердцем: осязаемым, но пустым изнутри.

Сжимая ручку двери и прижимая мишку к груди, я копирую его каменное выражение лица.

— Тогда всё.

— Кейд, мать твою, О'Коннелл!

Мы с Кейдом одновременно оборачиваемся на низкий голос, доносящийся из коридора.

— Легендарный Зверь. Где ты пропадал, мужик? — подхватывает другой солдат в зеленом берете. Кейд отходит от меня, будто я пустое место, закрывая обзор своей широкой спиной.

— Макс, как ты, брат? Как нога? — Они обмениваются крепкими рукопожатиями и обнимаются, хлопая друг друга по спине. По тону ясно, что между ними давняя связь.

Макс приподнимает штанину и показывает протез.

— Возможно, я и потерял ногу, но ты спас мне жизнь, мужик. Я навеки у тебя в долгу. — В каждом слове слышится искренняя благодарность.

Шоколадные глаза Макса загораются ярче, когда к нему сзади подходят другие солдаты и присоединяются к разговору. Все смотрят на Кейда с уважением и восхищением. Он хорошо известен в военном сообществе, и все, кто о нём отзываются, упоминают только хорошее, несмотря на то, что иногда он может вести себя как мудак. Тем не менее, никто не может сказать, что он плохой человек.

Я закрываю дверь, оставляя их наедине. Мне нужно идти на встречу с Букером, и совершенно очевидно, что Кейд хочет притвориться, будто прошлой ночи не было.

В любом случае, я усердно работала, чтобы дожить до этого дня, и отказываюсь позволить чему-либо помешать мне насладиться началом моей карьеры в спецназе.

Кабинет

Букера выглядит именно так, как я и представляла. Полки с наградами, подтверждающими успешную военную карьеру, и фотографии тех, кто, как я могу предположить, являются его родителями, братьями и сестрами. Букер не носит кольца, и никогда не упоминал о детях. Он сидит за своим столом, с горами бумаг по обе стороны.

— Поздравляю.

— Спасибо.

С Букером легко открыться и говорить свободно. Он словно солнечный свет, в то время как Кейд — неумолимая буря серых оттенков.

— Я подала заявку на службу на Западном побережье. Я…

— Ты остаешься здесь. В этой группе.

Я приподнимаю бровь.

— Я остаюсь здесь... — понижаю тон. — В Северной Каролине?

— Ага, — отвечает он бесстрастно.

Нет. Мне нужно быть подальше от О'Коннелла. Я не могу ясно мыслить, когда нахожусь рядом с ним. Он отвлекает меня. Пребывание с ним на одной базе достаточно, чтобы дрожь пробегала по спине. Мы разделили тайный момент несколько часов назад, подтверждающий необходимость уйти в другую группу, где пара напряженных гетерохромных глаз со шрамом, пересекающим одну сторону лица, не сможет превратить меня в развалину.

— Но я…

— Соблюдай дисциплину, Айла. Ты пойдешь в ту группу, куда тебя распределили. Поняла? — Букер меняет тон на более авторитетный. Букер всегда так дружелюбен, и это напоминает мне, что я выхожу за пределы своей зоны комфорта, разговаривая с ним так свободно. В конце концов, он — один из моих командиров.

Я прочищаю горло и выпрямляюсь.

— Поняла. Прошу прощения, сэр. Я никогда не жалуюсь, хотя все остальные получили желаемое назначение, — указываю я.

— Айла. Зверь всё устроил.

У меня замирает сердце.

Зверь? Он воспользовался связями, чтобы я осталась здесь? Я хочу расспросить Букера, но прикусываю язык. Моё упрямство уже создает мне проблемы, и я не хочу иметь такую репутацию, когда попаду в свою первую команду.

— Специалист Айла будет зачислена после рождественского отпуска, — он протягивает мне папку с аккуратно вложенными документами. Открыв её, я быстро пролистываю, пока не нахожу своё имя и назначение. Рот пересыхает, когда я вижу это четким шрифтом. — Приказы уже подписаны. Теперь ничего не изменить, — заканчивает он.

— В какую команду я попаду? — Я закрываю папку.

— Узнаешь, когда прибудешь на место. Но готовься. Команда, в которую тебя распределили, — лучшая из лучших, и многое происходит в тылу.

— Я готова.

Его губы сжимаются.

— Ты одна из самых успешных солдат на курсе, которых я видел за долгое время. У тебя есть ум, выносливость и сила.

В груди теплеет. Приятно, когда твой тяжелый труд признают. Часть меня мечтает, чтобы эти слова произнес мастер-сержант. На ресницах появляются слезы, и я глубоко вдыхаю, стараясь не дать эмоциям вырваться наружу.