Марипоса

Аксельсон Лекси

— А теперь я хотел бы поговорить о другом.

Он встает во весь свой внушительный рост чуть меньше двух метров и снимает берет, пока обходит угол стола. Проводит рукой по светлым волосам и садится на него передо мной, перекинув ногу на ногу. Он изучает меня — в карих глазах мелькает любопытство.

Эм… что происходит?

— О чем именно? — дыхание сбивается.

— Я больше не твой инструктор. — Он барабанит пальцами по краю деревянного стола.

— Верно, — вырывается из меня ответ, больше похожий на вопрос.

— Давай

встретимся сегодня вечером в «Пьяной Ракушке».

Брови сходятся, прежде чем смысл слов доходит до меня. Букер говорит уверенно и проявляет ко мне уважение, но я колеблюсь. Уже есть мужчина, который проник мне под кожу, и в его присутствии во мне бушует целый шторм эмоций. Но когда он зашел ко мне в комнату ранее, он совершенно ясно дал понять, на каком этапе мы находимся. Между нами ничего нет и не может быть.

Букер, кажется, знает, чего хочет, и на его улыбку всегда приятно смотреть. Он красивый, забавный, и не приводит меня в бешенство.

Может, мне стоит согласиться.

Нет.

Я знаю, что хочу согласиться.

Я дарю ему легкую улыбку — звучит и правда неплохо.

— Гриль-бар у пляжа?

Он кивает.

— Все идут туда праздновать хорошо выполненную работу. Я хочу, чтобы ты тоже пришла. Ты должна гордиться собой. Ты выпустилась первой в группе. Мы все тобой очень гордимся. Зверь не скажет это вслух, но я могу сказать за него. Я, наверное, единственный ублюдок, кому это позволено. — Он смеется, наклонив голову. — Мы знаем, что твой отец тоже гордился бы. — Он делает паузу. — Дочь Льва.

— Спасибо. — Я отвожу взгляд, опуская голову. Сердце тяжелеет, когда всплывает образ его тела в гробу, в форме.

Это всё ради тебя, пап.

Букер вырывает меня из мыслей.

— Ты мне нравишься, Айла.

Я встречаю его взгляд и замечаю, как его лицо краснеет.

Он что, смущен?

— О, так это что-то вроде... свидания?

Букер улыбается.

— Ну… нет? — протягивает он, поправляя волосы и возвращая берет на голову. Его парадные туфли цокают, когда он проходит мимо меня, открывает дверь и бросает: — На этом я, пожалуй, откланяюсь.

Я оборачиваюсь, и Букер замирает в дверях, постукивая пальцами по косяку. Почему звучит так, будто он и правда приглашает меня на свидание? Я открываю рот, чтобы напомнить ему о правилах, запрещающих отношения на службе при разнице в званиях, но он опережает меня.

— Увидимся вечером, Айла.

И закрывает дверь.

17. ВАЙОЛЕТ

Пожимая руку полковнику в том самом легендарном зеленом берете на голове, я чувствую, как меня накрывает волна облегчения. Весь мой тяжелый труд окупился. Я — первая женщина в нашей семье, которая вошла в войска специального назначения.

Не отпуская ладонь полковника,

я бросаю взгляд на толпу с сияющей улыбкой, пока люди продолжают аплодировать. Сцена ярко освещена прожекторами, в отличие от приглушенного света в семейной секции. Я ищу хоть кого-то из близких.

Вглядываюсь в каждого присутствующего, надеясь, что кто-нибудь всё-таки приехал порадоваться за меня. Надежда тает с каждой секундой, когда я вижу лишь незнакомые лица.

Как и следовало ожидать, мамы тут нет. Изабелла, моя старшая сестра, тоже не появилась, чтобы подразнить меня.

Никто не приехал.

Грудь обжигает, но боль исчезает так же быстро, как и появилась.

Я не развалюсь.

Не позволю себе.

Тихо напевая под нос, я задерживаю дыхание, когда буря эмоций захлестывает меня изнутри.

Никто не приехал.

Что-то в дальнем углу — огромная, густая тень, словно темная аура, — цепляет мой взгляд. Даже скрытый в полумраке, он всё равно притягивает меня, как магнит.

Его разноцветные глаза впиваются прямо в мои. От того, как мы смотрим друг на друга, создается чувство, будто кроме нас здесь никого нет. Только мы двое.

С тем же бесстрастным выражением он складывает ладони вместе и начинает аплодировать мне, коротко кивнув — признание моего существования, несмотря на попытку отпугнуть меня прошлой ночью. Я оглядываюсь на полковника, который что-то спрашивает, но его голос доносится до меня как белый шум, потому что мужчина, которого все называют легендой, полностью захватил моё внимание. Прежде чем ответить, я быстро моргаю — потребность украдкой взглянуть на Зверя ещё раз овладевает мной.

Я бросаю взгляд в угол, где он стоял, но он уже исчез.

Выпрямленные волосы. Красное платье. Алая помада. Веснушки. Туфли на каблуках. Любимые духи на шее. Крестик лежит на ключице — приятно чувствовать себя сегодня чем-то большим, чем просто солдатом.

Я сильнее нервничаю из-за необходимости общаться в непринужденной обстановке, чем из-за церемонии выпуска, потому что уже и не помню, когда в последний раз надевала платье — из-за него мне немного неловко. И всё же, после года бесконечных тренировок я вхожу в «Пьяную Ракушку», чувствуя себя заново родившейся женщиной.

Несмотря на то, что сейчас зима, сегодня относительно влажно. Прежде чем я хватаюсь за серебряную ручку, меня обдувает ветер, заставляя подол платья развеваться вокруг бедер.

Толкнув черные двери, я вхожу в «Пьяную Ракушку» — внутри повсюду кричат и смеются матросы, солдаты и морпехи. Все бильярдные столы заняты, танцпол переполнен, а бар забит до отказа. Сегодня аншлаг, что неудивительно для пятницы.

Как только за мной закрываются двери, меня накрывает волна сожаления.

Хочется развернуться и сбежать обратно в свою комнату — провести вечер в одиночестве, с книгой в руках и сериалом «Офис» на фоне. Я бы предпочла такой вариант выходу из комнаты в любое время.